Читаем Untitled полностью

Десятилетние дети в 1880 году были одними из счастливчиков, поскольку они пережили раннее детство, которое было самым опасным. В Позолоченный век средняя продолжительность жизни американцев при рождении была короче, чем в двадцать лет, потому что в раннем детстве умирало так много детей, что человеку, достигшему двадцати лет, оставалось жить в среднем больше лет, чем среднему ребенку при рождении. Младенческая смертность ухудшилась после 1880 года во многих городах. В Питтсбурге она выросла с 17,1 % в 1875 году до 20,3 % в 1900 году. В период с 1850 по 1890 год шансы белого американского ребенка умереть в возрасте до пяти лет часто составляли от 25 до 30 %. В 1880 году произошел резкий скачок вверх, и к 1890 году этот показатель упал примерно до 20 %. Существующие данные по чернокожим детям показывают, что они умирали в гораздо большем количестве, чем белые в аналогичных ситуациях. Даже в Массачусетсе, который был здоровее большинства регионов и вел лучшую статистику, уровень детской смертности в 1857 году составил 118 на 1000 человек, и этот показатель был превышен каждый год, кроме 1858, вплоть до 1912 года, достигнув максимума в 194 в 1872 году. Драматическое снижение детской смертности ожидало двадцатый век.6

Наибольшую роль в кризисе сыграли болезни, но с течением времени ведущие убийцы менялись. Большую часть века великим разрушителем был туберкулез. До Гражданской войны туберкулез был известен как чахотка, что объясняется тем, как медленно болезнь разъедала тело жертвы. До Гражданской войны от нее умирал каждый пятый человек, но к 1880-м годам смертность от чахотки начала снижаться, возможно, потому, что бактерии, вызывающие болезнь, мутировали в менее смертоносные формы. Затем в 1882 году Роберт Кох открыл причину чахотки: туберкулезную палочку. Врачи переименовали болезнь в туберкулез. Открытие Коха не привело к созданию лекарства, но оно показало, как передается болезнь, какие условия способствуют ее выживанию и как ее предотвратить.7

Когда туберкулез пошел на убыль, самыми смертоносными стали болезни, передающиеся через воду и насекомых. Малярия была эндемична на Среднем Западе, а эпидемии желтой лихорадки охватили южные побережья, продвигаясь по Атлантическому побережью и долине Миссисипи. Неоднократно вспыхивали эпидемии холеры, распространявшиеся через зараженную воду. Бактериальные заболевания, такие как дизентерия и другие диарейные болезни, были менее впечатляющими, но более постоянными убийцами.8

Кризис коснулся не только смертности; экономика росла, но американцы сокращались. Данные о росте в основном касаются белых мужчин, родившихся на родине, что исключает искажения, связанные с прибытием иммигрантов, которые, возможно, были ниже ростом. Эти цифры позволили разгадать так называемую "загадку антибеллума": почему средний рост мужчин снизился примерно на дюйм с 1830 по 1870 год, несмотря на рост реального ВВП на душу населения на 1,2 процента за тот же период. Снижение роста среди мужчин, родившихся в Америке, достигло своего апогея в 1880-х годах. Поскольку рост зависит от питания и состояния здоровья в раннем детстве, в этом, скорее всего, виноваты болезни, плохое питание или и то, и другое.9

Последний набор цифр указывает на дифференцированное воздействие того, что стало причиной снижения благосостояния. Сравнение цифр, полученных из паспортных данных, с данными по населению в целом показывает, что владельцы паспортов были неизменно выше, чем население в целом. Поскольку паспорта выдавались преимущественно представителям среднего и высшего классов, похоже, что они, как и аристократы в европейских записях, были в значительной степени освобождены от условий, способствовавших снижению роста и продолжительности жизни. При дальнейшей сортировке цифр для выявления различий между сельскими и городскими владельцами паспортов выяснилось, что за пределами городов они имели большее преимущество в росте.10

После 1870 года уровень смертности в сельской местности начал повышаться, причем в большей степени на Севере, чем на Юге, и среди белых, а не черных, но в городах улучшения еще не наступили. Как резюмировал данные экономический историк Роберт Гордон, "до 1870 года не было улучшения ни в уровне смертности, ни в продолжительности жизни, и в большинстве рядов данных не было улучшения до 1890 года". Для чернокожего населения и городских жителей, особенно бедных и иммигрантов, кризисы продолжались и в двадцатом веке. Это была страна, которую описал Генри Джордж и которую он узнал воочию в Нью-Йорке в 1880-х годах: страна всепроникающей бедности в разгар прогресса. Это опровергало представление о Соединенных Штатах как о стране добрых бедняков. То, что могло быть правдой в преимущественно сельских Соединенных Штатах, уже не соответствовало действительности в быстро урбанизирующейся стране.11

I