Читаем Untitled полностью

В 1880-х годах Элизабет Харрис не теряла надежды. Она понимала, что ее собственная и окружающие семьи пришли на смену индейцам - "дикарям", - но ей пришлось успокаивать родственников, которые, по американским представлениям, считали, что коренные жители, которых Соединенные Штаты убивали и лишали собственности, угрожали безопасности американских семей, в то время как все было совсем наоборот. Успокаивая их, Харрис указала на фундаментальное различие между индейцами и белыми мигрантами. Белые могли передвигаться легко и свободно, а индейцы - нет. Чтобы покинуть резервацию, им требовались разрешения и пропуска. А выезд за пределы резервации даже с пропусками открывал им путь к смертельным нападениям со стороны белых. 63

В резервациях условия часто были смертельно опасными. От 15 до 25 процентов пиеганов умерли от голода в своей резервации в Монтане зимой 1882 и 1883 годов. Этого почти не замечали. Индейцы видели то, чего не замечали белые. Они знали, что западные границы могут быть твердыми для индейцев и пористыми для белых. Резервации и Индейские территории должны были стать убежищем для индейцев, остатком их земли, не подлежащим проникновению белых, но они подвергались постоянному давлению со стороны белых, которые хотели открыть их для заселения белыми, или чтобы их ресурсы - от травы до полезных ископаемых - были доступны для использования белыми. Индейцы, напротив, были ограничены в передвижении.64

В 1879 году президент Резерфорд Хейс сопровождал генерала Уильяма Т. Шермана в западный Канзас. Они выступили с речами в Ларнеде, штат Канзас, где Шерман заметил, что рад уходу индейцев, и добавил: "Мне все равно, куда они уйдут". Толпа рассмеялась. В начале десятилетия Канзас в значительной степени очистился от индейцев, но за год до этого они ненадолго вернулись.65

Как и их родственники южные шайены, северные шайены Монтаны были раскулачены и изгнаны на Индейскую территорию. Там, как сказал один из них позже, "мы болели и умирали... и никто не произнесет наших имен, когда нас не станет". Лучше было бежать и попытаться вернуться в Монтану. В сентябре 1878 года 353 северных шайена под предводительством Тупого Ножа и Маленького Волка пересекли границу Канзаса. Солдаты преследовали их, и первоначальное сочувствие к ним в Канзасе быстро улетучилось. В течение многих лет

Шерман и генерал Шеридан создали образ индейских воинов как носителей ужасающего насилия, людей, которые насилуют и убивают без провокации. В Канзасе северные шайены ненадолго стали такими индейцами; расовая война, которую провозгласили белые, стала реальностью. За несколько кровавых недель шайены убили 41 поселенца и совершили 25 изнасилований, причем самое молодое из них было совершено над восьмилетней девочкой. Они сражались и победили солдат, посланных остановить их. Северные шайены не зря ненавидели белых, и эта ненависть была яростной и ощутимой. Белые поселенцы теперь страдали так же, как и шайены. Маленький Волк доберется до Монтаны. А вот группа Тупого Ножа - нет. В январе 1879 года во время попытки побега из форта Робинсон, штат Небраска, где они были заключены в тюрьму - там же, где погиб Крейзи Хорс, - армия убила 64 из них, включая всех воинов, кроме шести. Только в 1883 году правительство согласилось разрешить оставшимся северным шайенам покинуть Индейскую территорию.66

Попытка Понка вернуться домой в конечном итоге оказалась более успешной. Северные прерии и равнины когда-то были страной индейцев Понка, но Понка, как и Шайенны, стали жертвой правительственной политики консолидации. В 1877 году правительство заставило их переселиться на юг Индейской территории под вооруженной охраной. Как вспоминал Стоящий Медведь, один из их вождей: "Они забрали наши жатки, косилки, грабли для сена, лопаты, плуги, кровати, печные шкафы - все, что было у нас на фермах". Поездка на юг превратилась в парад ужасов. Среди множества погибших были двое детей Стоящего Медведя. На Индейской территории было еще хуже. Погибли их лошади и скот, а также еще 158 понка, включая сына Стоящего Медведя, которого он обещал забрать на север и похоронить в их старом доме вдоль реки Ниобрара на севере Небраски.67

Стоящий Медведь был верен своему слову. Он и небольшая группа его последователей бежали на север. Они добрались до резервации Омаха в Небраске, и Карл Шурц, министр внутренних дел Хейса, приказал арестовать их и вернуть обратно. Офицером, которому было поручено это сделать, стал генерал Джордж Крук. Он симпатизировал Стоячему Медведю и передал историю Генри Тибблзу, который сначала был последователем Джона Брауна в Канзасе, затем разведчиком на равнинах, потом странствующим проповедником, а затем стал газетчиком. Тибблс сделал Стоящего Медведя знаменитостью, когда организовал адвоката, чтобы тот подал от имени Понкаса ходатайство о хабеас корпус. Судья объявил Стоящего