Читаем Untitled полностью

При всех своих недостатках Грант оставался национальным героем. Джеймс Г. Блейн и Роско Конклинг были явно негероическими созданиями позолоченного века: тщеславными, коррумпированными, ядовитыми и жадными. Их единственными настоящими принципами были потрепанные остатки старых радикальных взглядов. Оба в конечном итоге поддержали право правительства применять силу для борьбы с насильственными попытками лишить граждан законного избирательного права. Поддержка Гранта оставалась твердой до самого конца, в то время как поддержка Блейна таяла; но ни один из них не получил номинации. Грант, отвергнув уговоры жены явиться на съезд, не смог преодолеть численный порог для выдвижения. Республиканцы выбрали темную лошадку, Джеймса Гарфилда из Огайо, на двадцать шестом голосовании. У него была репутация нерешительного человека. Запятнанный скандалом с Credit Mobilier, в партии Гранта, Блейна и Конклинга он все еще мог казаться ходячим праведником.82

Гарфилд утверждал, что не желал выдвижения, но большинство наблюдателей в этом сомневались. Он был жителем Среднего Запада, родился в Огайо в бедной семье и был интеллектуалом, влюбленным в книги. Он пришел в Эклектический институт Западного резерва в 1851 году в качестве студента и уборщика. В следующем году он стал ассистентом профессора. Проучившись два года в колледже Уильямса, он вернулся в Эклектику и вскоре стал ее президентом. Ему было двадцать шесть лет. Свободный труд казался просто здравым смыслом с такими достижениями, как у него.83

Уильям Дин Хоуэллс знал Гарфилда, как, кажется, знал практически всех. Он рассказывал, как сидел на крыльце этого человека в Хайраме, штат Огайо, примерно в 1870 году. Был вечер, и Хоуэллс начал рассказывать Гарфилду историю о поэтах Новой Англии - тогда уже пожилых - которых он публиковал в "Атлантик". Гарфилд остановил его, выбежал во двор и окликнул соседей, сидевших на крыльце: "Он рассказывает о Холмсе, и Лонгфелло, и Лоуэлле, и Уиттиере". Соседи приходили и слушали Хауэллса, а в вечернем воздухе летали и пели виппурвиллы. На Среднем Западе все еще существовала сильная традиция простонародного интеллектуализма, который собирал толпы на гастрольных лекциях, в лицеях, а позже и в "Чаутауках".84

В тот вечер Гарфилд не только слушал. В таких маленьких городках Среднего Запада, как Хайрам, было полно людей, участвовавших в войне. И Гарфилд, поскольку прохлада этого летнего вечера пробудила в нем воспоминания о прохладе другого летнего вечера в начале Гражданской войны, рассказал историю о том, как он ехал в долину Канавы со своей командой. При подъезде к лугу он увидел людей, которые лежали во сне, но вдруг понял, что они не спят, а мертвы. При "виде этих мертвецов, которых убили другие люди, из него ушло нечто, привычка всей его жизни, которая больше никогда не возвращалась: ощущение святости жизни и невозможности ее уничтожить". Эта история тоже кое-что говорит о Среднем Западе и о воспоминаниях, которые формируют выборы.85

Несмотря на близость с президентами и книжность тех, кого он знал, Хауэллс чувствовал, что культурный мир, который обеспечил ему статус и приводил соседей на крыльцо Гарфилда, чтобы послушать поэтов Новой Англии, переживает упадок. Он считал, что молодые мужчины мало интересуются литературой; аудитория художественной литературы казалась все более женской.86

Борьба за демократическую номинацию была менее драматичной, чем борьба между Грантом и Блейном, но результат оказался не менее удивительным. "Честный Джон Келли" из Таммани-холла сначала поддерживал Тилдена как губернатора Нью-Йорка, но порвал с ним из-за покровительства штата. Келли заявил, что если демократы выдвинут Тилдена, то демократическая машина Нью-Йорка не будет участвовать в выборах. Демократ, который не сможет провести сильную кампанию в Нью-Йорке, не имеет шансов победить в штате, а без Нью-Йорка демократы в 1880 году были обречены. Демократы отказались от Тилдена и в очередной попытке снять с себя клеймо изменника выдвинули кандидатуру Уинфилда Скотта Хэнкока, командовавшего корпусом армии Союза при Геттисберге. Он встал на сторону президента Джонсона в вопросе Реконструкции и перечеркнул политику своего предшественника Фила Шеридана в Техасе и Луизиане. В итоге оказалось, что и демократы, и республиканцы нашли своих кандидатов, порывшись в политическом мешке старых генералов времен Гражданской войны.87