Читаем Unknown полностью

— Ничего важного. — Он делает это снова. Уклоняется. Даже сбившийся режим ему не помеха.

— Но с другой стороны, если ты хочешь помогать семье, ты должен получить диплом и работу.

— Ты теперь мой начальник?

— Конечно. — Я хватаю синюю футболку с v-образным вырезом, которую купила вместе с Мэдоу. Ценник по-прежнему висит. Ура. — Получи степень по музыке. Изучай произведения.

— Рассказать, как это будет? — Звучит раздраженно. — Они станут критиковать мою музыку, а я буду её оправдывать. Спасибо, не надо.

— Не будь такой примадонной. Спорю, даже таким гениям как ты есть чему поучиться. — В беспорядке на полу я нахожу ногой ножницы и отрезаю ценник с футболки. — Как насчет солирования или руководства? Я, прям, вижу, как ты этим занимаешься.

— Мне не нравится этот разговор.

— Потому что ты знаешь, что я права.

— Я никогда не говорил, что не хочу поступать. — Он прочищает горло. — Я не могу. Не в этом году.

Я вешаю топ на крючок, чтобы надеть после того, как повешу трубку.

— Разве в Канаде не дают стипендии или студенческие кредиты?

— Проблема не в деньгах.

Проблема в наркотиках? Вот, что я хочу у него спросить. Ты не собираешься в колледж, так как имеешь наркозависимость? Не хочу, чтобы подозрения сидели в моей голове. Я пою своим сексуальным голосом: «Твое дыхание у моего лица. Начинается пожар, когда…».

— Можешь быть серьезной хотя бы минуту? — врывается он.

Я могу быть серьезной. Прекращаю петь.

— Разумеется.

— Я должен тебе сказать кое-что, что тебе не понравится.

Блин. Это она. Она хочет его вернуть, а он собирается порвать со мной по телефону.

— Ты уже сказал. Лучше скажи что-нибудь, что мне понравится. Как на счет того, что ты выходишь за дверь, садишься в мамину машину, заправляешься и едешь из города, чтобы встретиться со мной на полпути?

Я рассматриваю себя в зеркале над раковиной. Пять минут на макияж. Собрать волосы в хвост и выпрямить челку. Десять минут и я уже еду. Еще будет темно. У меня нет ни времени, ни терпения делать из себя настоящую красавицу. Я пою: «Твои губы на моих...».

— Господи, Бет. У тебя на уме одна песня.

Сдаюсь.

— Мне нужно к тебе прикоснуться. Не уверена, что ты реален.

— Ты разговариваешь со мной по телефону. Это не реально?

— Не достаточно реально для меня. Разве ты не хочешь быть снова со мной, как в Лозанне?

Звучит сопливо. Могу ли я так делать? Мне нужен «Парень 101» (прим. перев. — книга с советами по отношениям). Где Сара, когда она мне так нужна? Я не настолько глупа, чтобы просить помощи у Мэдоу. Она наверняка начнет заниматься вредительством.

— Я вернулся и сфотографировал нашу скамейку. Я отправил тебе фото.

— Я обязательно их посмотрю. И думаю, что смогу потерпеть до завтра. — Тогда я успею постирать джинсы, принять душ, выпрямить волосы и нанести целиком макияж, ослепляя его всем этим. — Расскажи, как добраться до твоего дома и я приеду. Семь утра — слишком рано?

Надеюсь, Мэдоу даст мне какие-нибудь сексуальные духи. У неё они не как у моей мамы, она ведь бухгалтер.

— Я не могу. — Он снова начинает кашлять, а когда прекращает, говорит: — Это то, о чем я пытался тебе сказать.

Я молчу. Страшно. Это все из-за неё. Черт. Я так и знала.

— Моя мама арендовала для нас коттедж в озерном крае. Она всегда этого хотела, но, то денег не было, то папа не мог или я был…

Под наркотой? Не хочу этого слышать. Прекрати, Дерек. Просто остановись. Лучше спой. Ты знаешь эту песню. Ты её выбрал.

Но он не поет.

— Прежде не получалось. Она встретила женщину, которая разрешила снять её коттедж. В этом году он бы пустовал. И оплата хорошая. Мы сняли его до конца лета.

— Можно мне тоже приехать? — выпаливаю я. — Что поделать, если я не могу и шага без тебя ступить? Я могу спать на диване.

Я выхожу из ванны и шатаюсь по комнате.

— Дом маленький. Всего одна спальня. К тому же на диване буду спать я.

— Можем потесниться. Мы оба довольно худенькие.

— Ты действительно думаешь, что мои родители пойдут на это?

Я рассматриваю розовую розу, которую он дал мне, когда мы сказали: «увидимся позже». Я спрятала её в своих записях, после того, как мы покинули Париж. Я должна была, на всякий случай, спрятать её от таможенников, чтобы они не решили, что это какой-то фрукт или овощ. Она лежит на полке рядом с папкой для хора.

— Я куплю раскладушку, притащу спальный мешок. Я даже в машине могу спать. — Отчаянье? Еще какое. — Для меня все по-настоящему.

Это должно быть, это должно быть о тебе…

— Нет. — Грубость в его голосе, звучит как мольба. — Мой отец все это время копил на отпуск. — Его голос ломается. Он снова прочищает горло. — Я должен быть с ними.

— Хорошо.

Ладно. Я приподнимаю розу, подношу к носу и вдыхаю. Пахнет сладко, хоть и продолжает гнить.

— Сколько у нас есть дней, прежде чем ты уедешь?

— Мы уезжаем утром.

Я машу розой, словно это волшебная палочка и пою: « — Не может быть.»

— Прости.

Какая чушь! Я осторожно кладу розу на тумбочку.