Читаем Unknown полностью

Я бы умерла, если бы он услышал то, что я написала прошлой ночью. И никто никогда не услышит то, что я написала на той скамейке тем вечером. Но это было до. До того как Дерек нашел меня, поцеловал и преобразил.

Дерек улыбается, готовый снова меня поцеловать.

— Бет, я могу заставить тебя спеть их для меня.

— Ты всегда можешь попробовать. — Я закрываю глаза, готовясь раствориться в нем еще одну бесценную минуту.

— Я принесу свои лучшие мелодии.

— Твои губы еще не устали? — шепчет он мне на ухо.

Я в руках у Дерека, сижу у него на коленях, а ноги вытянуты на нашей скамейке. Дует свежий ветерок, отчего прохладно. Я вжимаюсь в теплый трикотаж одетого на нем свитера, радуясь, что он надел его.

— Я могла бы целовать тебя всю ночь.

Он подхватывает меня и встает.

— Давай прогуляемся.

Я не хочу прекращения наших объятий.

— Нет. — Я хватаю его руку и дергаю изо всех сил.

Он ставит меня на ноги и целует еще один раз.

— Мне нужен перерыв, иначе это перерастет в секс.

Почему меня это не пугает? Черт. У меня есть огромное желание толкнуть его обратно на скамейку и посмотреть, что случится. Чудовище жаждет выйти на свободу. Кто знал, что я могу быть такой отвратительной? Может быть, этим придурочным докторам есть, о чем беспокоиться?

Дерек берет меня за руку, и мы идем вдоль дорожки, что огибает озеро. Он показывает вдаль, на другой берег.

— Те огни — это Франция. Эвиан — то, откуда берут начало эти воды.

— Откуда ты знаешь?

— Прочитал, чтобы впечатлить тебя. Это озеро глубиной триста метров.

Я останавливаюсь.

— Сейчас я не нуждаюсь в экскурсии. — Я стараюсь, чтобы мой голос звучал сексуально. Я. Сексуальна.

Он поворачивается и указывает на три больших пучка перьев, голубовато-белых в лунном свете:

— Это лебеди. Мне спугнуть их?

Я трясу головой и позволяю ему вести меня дальше.

— Почему все мальчишки такие?

— Я — мальчишка? — Он смотрит на меня искоса и хмурится.

— Нет. Определенно нет. — Мы подходим к посеревшей статуе и поворачиваемся спиной к озеру, чтобы рассмотреть застывшую женщину. — Я пытаюсь разобраться, кто ты.

— Ослепленный. — Он подносит мою руку к губам и целует ее. Странно, что статуя не начинает таять. Я вот начинаю. Такая растаявшая.

Мы стоим так, вдыхая друг друга, томно глядя друг другу в глаза, обмениваясь чудом того, что мы чувствуем. Мне кажется, он хочет снова поцеловать меня, но он отворачивается, кашляет и достает новый пакет одноразовых платков.

Я моргаю. Вечер прохладен для летнего сезона, особенно здесь, рядом с озером. Этот воздух не слишком полезен для его голоса.

— Мне не нравится твой кашель. Ты простыл?

Он снова кашляет.

— Ты завтра поёшь. Нам нужно вернуться назад.

— Не беспокойся. — Он тянет меня за руку, и мы бредем по направлению к нашей лавочке. — Мне разрешено спать дольше обычного.

— Привилегия звезды?

— Это для див.

— Значит, не для меня.

— Знаю. — Он обхватывает рукой мою спину и не выпускает ладонь из своей. Моя рука в его, и он может прижаться ко мне сильнее. — Понял по тому, как ты поешь. — Он говорит тихо, его дыхание греет мочку моего уха. — Дива не могла бы петь с такой чистотой и эмоциональностью, как ты. Ты — артистка.

— Приятно слышать это от тебя. Спасибо.

— Это просто констатация факта.

— Мне нравится твоё виденье мира.

— Сегодня он мне видится по-другому.

— Звучит так, словно я первая девушка, кому ты это говоришь.

Он резко останавливается.

— Я чертовски влюблен в…

Он сгибает свою руку, прижимает меня к своей груди и прикасается губами к моей шее. Я поглаживаю его мягкие, прекрасные волосы и шепчу:

— …в мой голос. Ты даже не знаешь меня.

Он поднимает голову, отпускает руку и берет моё лицо в ладони.

— Я знаю твою душу. Она здесь, в каждой ноте. — Он быстро целует меня в губы. — Ты не можешь быть подделкой. Ты не можешь притворяться. — Он задерживается дольше у моих губ в этот раз. — Я до жути хочу узнать тебя поближе. — Он начинает дышать быстрее.

Все становиться не похожим на реальность. Я отстраняюсь.

— Жаль разочаровывать.

— Забавно. Ты знаешь, как тебя называют парни из хора?

Могу себе представить.

— Богиня.

Его взгляд такой глубокий, а я опускаю свой и пялюсь на сколы розового лака на ногтях.

— Меня называли по-разному, но так — никогда.

Он кладет указательный палец на мой подбородок и нежно поднимает мои глаза к своим.

— Спасибо, что тусуешься с простым смертным.

Он заводит липкий, напшиканный лаком, выкрашенный в светлый цвет локон за мое ухо и двигается ко мне, чтобы снова поцеловать.

— Ты знаешь, насколько я фальшива? — Я отворачиваюсь. — Эти волосы. Лицо. Если бы ты видел меня дома…

— Но мы не дома. Мы здесь. Нам можно не быть теми, кем мы являемся дома.

Есть сила в его голосе, которая пугает меня. Неужели он бежит от реальности, которая ждет его дома, так же, как и я? Вот, что я делаю с ним, или по отношению к нему — когда он целует меня, безысходное отчаяние отступает, но когда он прекращает это делать, все возвращается. Я держусь за него. Нужна ему. Он прижимает меня к себе. Может, он мне тоже нужен?

Мы стоим на месте, замерев, стараясь остановить время, сохранить момент, чтобы дрейфовать в этом чувстве вечно.