Читаем Unknown полностью

В конце концов, "Эмпайр Прайд" присоединился к конвою и двинулся по Суэцкому каналу. Я чувствовал, что оставляю Европу позади и направляюсь в другой мир. День за днем я узнавал немного больше о том, как обращаться с солдатами. Мне нравилось быть с ними и что-то делать в их компании, и я обнаружил, что если я возьму на себя труд поговорить с ними по отдельности и буду относиться к ним как к равным в свободное от службы время, чтобы узнать об их семьях и проблемах, они откликнутся и сделают все возможное, чтобы поддержать меня. При условии, что я заботился об их интересах и устраивал для них небольшие улучшения, я мог быть довольно жестким с ними - и на самом деле они почти предпочитали, чтобы я был таким. Я потратил много времени и усилий на то, чтобы проявить интерес к людям, находящимся под моим командованием, и позаботился о том, чтобы они получили все самое лучшее из того, что могли обеспечить мои усилия, и я делал это на протяжении всей своей карьеры, независимо от того, был ли я командиром взвода, заботящимся о том, чтобы двадцать человек имели полноценное питание и хорошее место для отдыха, или генералом, участвовавшим в войне в Персидском заливе, преисполненный решимости обеспечить наилучшую политическую и материально-техническую поддержку группировке из трех видов вооруженных сил численностью в 45 000 человек.

Нашей следующей остановкой был Аден, тогда еще британская колония, где мы заправились, пополнили запасы провизии и доставили пополнение для гарнизона. Я никогда не забуду, как однажды ранним утром за гаванью показалась темная громада Шамсана, потухшего вулкана. Легенда гласила, что тот, кто поднимется на гору трижды, никогда не вернется в Аден; но вскоре я сам доказал, что эта история ложна, потому что, хотя я и не поднимался на нее в тот первый раз, позже я поднимался на ее вершину более ста раз — и все равно возвращался.

По мере того как мы продвигались по Индийскому океану, жара становилась все невыносимее, и мы начали ощущать монотонность нашего путешествия. Отрезанные от внешнего мира, без газет, почты и даже регулярной радиосвязи, мы вели очень изолированную жизнь. Главным событием каждого дня был розыгрыш призов за угаданное пройденное за предыдущие сутки расстояние, а в полдень объявлялся победитель. Во второй половине дня наступал традиционный период затишья, когда все должны были читать, писать письма, спать или вообще хранить молчание. Единственным днем недели, который отличался от других, было воскресенье, когда мы ходили на церковную службу и меньше работали. И все же, если дни были скучными, я с энтузиазмом отмечал их, понимая, что каждый из них приближает меня к Корее. Коротать время помогали два новых друга: Майк Харди и Майк Кэмпбелл-Ламертон, оба служили в полку герцога Веллингтонского и оба были прекрасными игроками в регби.

После кратких остановок в Коломбо и Сингапуре мы совершили долгий путь через Китайское море в Гонконг. Для меня это был решающий момент путешествия, поскольку я знал, что любой, кому не исполнилось девятнадцати, должен был ждать в Гонконге совершеннолетия. Это, конечно, заставляло меня нервничать, но в течение трех дней, пока мы оставались в гавани, меня великолепно развлекал Джефф Кук, штабной офицер ДПЛП, служащий в штабе гарнизона, который пригласил меня в свое собрание и заставил почувствовать себя как дома. Это была первая убедительная демонстрация того, как хороший полк заботится о своих бойцах: Джефф никогда меня не видел и ничего обо мне не знал, но старался изо всех сил относиться ко мне как к другу. В частности, он пригласил меня в собрание на воскресный обед, к которому было приготовлено великолепное карри. Он был удивлен, узнав, что я никогда не пробовал карри и даже не знаю, что это такое; он объяснил, что предлагается три вида карри - мягкое, среднеострое и острое - и предупредил, чтобы я был осторожен. Острое, по его словам, действительно было острым, и он не советовал его есть. Я, конечно, решил, что лучше взять что-нибудь острое, и попробовал. Мгновение спустя я уже глотал холодную воду в отчаянной попытке погасить огонь, бушующий во рту. Я был слишком горд, чтобы сдаться, и с трудом справлялся с этой пищей. Как ни странно, после столь мучительного испытания карри стало любимым блюдом на всю жизнь, а в джунглях Малайи и Борнео - основой нашего существования.

С растущим нетерпением мы завершили предпоследний этап нашего марафона и, наконец, спустя тридцать четыре дня после отплытия из Ливерпуля, вошли в военно-морской порт Куре. В гавани стояли военные корабли, и в этом месте царила атмосфера военного времени. Мы чопорно промаршировали по трапу, погрузились в грузовики и были доставлены в ОБЦП (Объединенный базовый центр пополнений), лагерь из бунгало, построенный британцами для размещения пополнения боевых потерь, пока их не призовут в свои полки.