Читаем Unknown полностью

— Только не говори мне, что ты способен испытывать эрекцию, лежа в ледяной воде. Твой член действительно сейчас твердый?

— Нет, — отвечаю я со смешком. Затем я снова становлюсь серьезным, потому что знаю, что она все равно вернется к этой теме, если я этого не сделаю. — Послушай. Я не испытываю чувств.

— Ооо. Он не испытывает чувств, — саркастически говорит она. — Боже, Райдер. Ты такой крутой и сложный.

— Я обнажаю свою душу, а ты смеешься надо мной?

— Обнажаю свою душу, твою мать. Все, что я хочу сказать, что ты не можешь испытывать чувств или не испытывать. Иногда чувства просто подкрадываются незаметно.

— Не ко мне. — Хотя в последнее время я задавался этим вопросом.

Она на мгновение замолкает, прежде чем тяжело вздохнуть.

— Думаю, в любом случае это не имеет значения. Я тоже не вижу развития чувств.

Нет никакого мыслимого объяснения тому разочарованию, которое меня охватывает.

Я должен быть рад, услышав эти слова.

Так какого черта это похоже на удар ножом в живот?

— Мы слишком разные. Например, мне больше всего нравится слушать вот это, — она указывает на динамик на выступе. — Эти прекрасные, успокаивающие звуки природы. А ты, наверное, слушаешь death metal.

Таймер срабатывает.

— Слава Богу! — восклицает она, вскакивая на ноги через наносекунду. Дрожь во всем теле заметно пробегает по ней, когда она бежит за полотенцем.

Я выхожу из ванны и нахожу свое.

— После этого я обычно провожу пять минут в сауне, — говорит мне Джиджи.

Ее взгляд встречается с моим, и я не могу сдержаться, чтобы не приподнять губы.

— Показывай дорогу, — говорю я.

Мы спускаемся на две двери вниз, в сухую сауну. Когда мы заходим внутрь, я ощущаю на коже райский жар. Джиджи устанавливает таймер на пять минут, затем бросает на меня любопытный взгляд.

— У тебя когда-нибудь был секс в сауне?

Будь я проклят, если мой член не ухватится за эту идею.

Однако я сохраняю хладнокровие.

— Очень самонадеянно с твоей стороны думать, что я собираюсь заняться с тобой сексом здесь.

У нее отвисает челюсть.

С насмешливой ухмылкой я прохожу мимо нее и сажусь на верхнюю скамейку. Это прекрасное тепло после холодной ванны. Мои поры раскрываются, и это фантастическое ощущение. У меня все еще болит после вчерашних ударов, но не так сильно, как раньше. Тело — невероятная машина.

Словно в наказание мне, Джиджи садится на другую скамейку. Мы сидим лицом друг к другу на небольшом пространстве. Мой взгляд фокусируется на крепких бедрах, выступающих из-под ее черного купальника.

— Мне нравится этот купальник, — говорю я.

— Чушь собачья. Он совершенно пуританский.

— И поэтому он мне нравится. Он полностью закрывает тебя. Заставляет меня представлять все, что под ним.

— Ты видел все, что есть под ним.

Я ухмыляюсь.

— Чертовски верно.

— Что ты потом делаешь? — Она делает паузу. — Подожди, дай угадаю. Держу пари, ты идешь домой писать грустные стихи, а потом слушать свой death metal..

Я заливаюсь смехом.

— Я буду работать над статьей по истории Великобритании, и это все. Я бы пригласил тебя зайти, но ребята будут дома. — Одна бровь приподнимается. — Я мог бы прийти к тебе в общежитие, если хочешь.

— Может быть, попозже вечером? У меня есть планы.

— Да, и что ты задумала?

Она секунду смотрит на меня. А потом:

— Я не хочу говорить.

Что, конечно же, возбуждает каждую капельку любопытства в моем теле.

— Ну, теперь ты должна мне сказать.

— Не-а. Потому что ты сделаешь какой-нибудь язвительный комментарий по этому поводу, а это одна из моих любимых вещей в мире, и я не позволю тебе ее порочить.

— Ничего себе, используешь модные словечки.

— Ты думаешь, порочить — это модное слово? Тебе нужна помощь со словарным запасом? Если да, я составлю список слов. Еще могу одолжить несколько книг без картинок, при условии, что ты умеешь читать.

Я фыркаю.

— Я много читаю.

— Угу.

— Читаю. Ты была у меня дома. У меня на столе лежали книги.

— Все были похожи на учебники.

— Некоторые из них и были. Остальные были документальными книгами. Материалы по истории.

— История! Хорошо, — говорит она, ободряюще кивая. — Вот. Вот так ты заведешь разговор с моим отцом.

— Что ты имеешь в виду?

— Он такой любитель истории. Он постоянно заставляет нас смотреть эти занудные документальные фильмы. И этим летом в Тахо, он заставил всех, даже гостей, посмотреть двухсерийный фильм о старых авианосцах.

Я сажусь прямее.

— Черт возьми. Это такой классный...

— О Боже мой, — перебивает она. — Видишь? Вы двое были бы лучшими друзьями.

— Я не буду говорить с Гарретом Грэхемом об истории. Только о хоккее.

— И это твоя проблема. Когда ты увидишь его в следующий раз, я хочу, чтобы ты сказал: Эй, так что насчет тех женщин-водителей скорой помощи в Первую мировую.

Я не могу сдержать резкий приступ смеха. Не думаю, что я когда-либо так много смеялся с кем-то еще.

— Я этого не сделаю, — сообщаю я ей.

— Просто предлагаю.

Наш таймер срабатывает, и мы оба встаем. Когда она поворачивается к двери, я восхищаюсь ее задницей, не в силах удержаться от того, чтобы подойти к ней сзади.