Читаем Unknown полностью

Те же процессы могут влиять на нашу реакцию на информацию, которая правдоподобна, но с самого начала известно, что ее подлинность сомнительна. По каналам разведки часто передаются якобы частные заявления иностранных чиновников. Во многих случаях неясно, является ли такое частное заявление иностранного посла, члена кабинета или другого должностного лица действительным изложением частных взглядов, неосторожностью, частью преднамеренной попытки обмануть правительство США.

Аналитик, получивший такой отчет, часто не имеет достаточных оснований для суждения о мотивации источника, поэтому информацию нужно оценивать по ее собственным достоинствам. При такой оценке на аналитика влияют правдоподобные причинно-следственные связи. Если это связи, о которых аналитику уже было известно, то отчет не оказывает большого влияния, поскольку он просто подтверждает существующие взгляды. Однако если существуют новые правдоподобные связи, мышление перестраивается с учетом этих связей. Представляется вероятным, что влияние на мышление аналитика определяется исключительно содержанием информации, а оговорка относительно источника нисколько не ослабляет ее воздействия. Знание того, что информация поступает из неконтролируемого источника, который, возможно, пытается манипулировать нами, не обязательно уменьшает ее воздействие.

Устойчивость впечатлений, основанных на дискредитированных доказательствах

Впечатления, как правило, сохраняются даже после того, как доказательства, вызвавшие эти впечатления, полностью опровергнуты. Психологи заинтересовались этим явлением, потому что многие эксперименты требуют, чтобы испытуемые были обмануты. Например, испытуемых могут заставить поверить, что они успешно или неуспешно справились с каким-то заданием, или что они обладают определенными способностями или чертами характера, хотя на самом деле это не так. Профессиональная этика требует, чтобы в конце эксперимента испытуемые были избавлены от этих ложных впечатлений, но добиться этого оказалось на удивление сложно.

Ошибочные впечатления испытуемых о своих способностях к решению логических задач сохранялись даже после того, как их информировали о том, что манипуляция хорошими или плохими результатами обучения практически гарантировала их успех или неудачу.102 Аналогичным образом испытуемым, которых просили отличить настоящие предсмертные записки от вымышленных, давали обратную связь, которая никак не соотносилась с реальными результатами. Испытуемые были случайным образом разделены на две группы, членам одной из которых внушалось, что они добились успеха выше среднего, а другой - что они потерпели относительную неудачу в выполнении этого задания. Ошибочные впечатления испытуемых о сложности задания и собственной успеваемости сохранялись даже после того, как им сообщили об обмане - то есть сообщили, что их предполагаемая успеваемость была предопределена их отнесением к той или иной тестовой группе. Более того, тот же феномен был обнаружен как среди наблюдателей эксперимента, так и среди его непосредственных участников.

Существует несколько когнитивных процессов, которые могут объяснить этот феномен. Тенденция интерпретировать новую информацию в контексте ранее существовавших впечатлений является релевантной, но, вероятно, недостаточной для объяснения того, почему ранее существовавшее впечатление не может быть устранено, даже когда новая информация авторитетно дискредитирует доказательства, на которых оно основано. Интересное, но спекулятивное объяснение основано на сильной тенденции к поиску причинно-следственных объяснений, о чем пойдет речь в следующей главе. При получении первых доказательств люди постулируют набор причинно-следственных связей, объясняющих эти доказательства. Например, в эксперименте с предсмертными записками одна испытуемая приписала свой очевидный успех в различении настоящих и вымышленных записок своей эмпатичной личности и знаниям, которые она почерпнула из произведений романиста, совершившего самоубийство. Другая испытуемая приписала свою очевидную неудачу незнанию людей, которые могли бы задуматься о самоубийстве. Чем сильнее воспринималась причинно-следственная связь, тем сильнее впечатление, создаваемое доказательствами.

Даже узнав, что обратная связь, касающаяся их работы, была недействительной, эти испытуемые сохранили правдоподобную основу для вывода о том, что они либо хорошо, либо плохо справились с заданием. Ранее воспринятое причинное объяснение их способностей или отсутствия способностей по-прежнему легко приходило на ум, независимо от ныне дискредитированных доказательств, которые привели их на ум. В просторечии можно сказать, что, когда информация звонит в колокол, этот колокол уже нельзя снять.