Читаем Unknown полностью

Но если теория позволяет аналитику выйти за пределы имеющихся данных, она также может служить основанием для игнорирования доказательств, которые действительно указывают на будущие события. Рассмотрим следующие теоретические предложения в свете народной агитации против шаха Ирана в конце 1970-х годов: (1) Когда положение авторитарного правителя находится под угрозой, он будет защищать свою позицию с помощью силы, если это необходимо. (2) Авторитарный правитель, пользующийся полной поддержкой эффективных военных и сил безопасности, не может быть свергнут народным мнением и агитацией. Мало кто станет оспаривать эти положения, однако, будучи примененными к Ирану в конце 1970-х годов, они заставили специалистов по Ирану неверно оценить шансы шаха на сохранение павлиньего трона. Многие, если не большинство таких специалистов, были убеждены, что шах останется сильным и что он подавит инакомыслие, когда оно выйдет из-под контроля. Многие продолжали придерживаться этой точки зрения в течение нескольких месяцев после того, как накопились, как кажется в ретроспективе, убедительные доказательства обратного.

Устойчивость этих предположений легко понять с точки зрения психологии. Когда доказательств не хватает или они неоднозначны, аналитик оценивает гипотезы, применяя свои общие фоновые знания о природе политических систем и поведения. Данные о силе шаха и его намерении преследовать диссидентов были неоднозначны, но иранский монарх был авторитарным правителем, а авторитарные режимы, как предполагается, обладают определенными характеристиками, как отмечалось в ранее приведенных предположениях. Таким образом, убеждения о шахе были встроены в широкие и убедительные предположения о природе авторитарных режимов как таковых. Для аналитика, который верил в два вышеупомянутых предположения, потребовалось бы гораздо больше доказательств, в том числе и более однозначных, чтобы сделать вывод о свержении шаха, чем для обоснования дальнейшей уверенности в его будущем39.

Рисунок 4 ниже наглядно иллюстрирует разницу между теорией и ситуационной логикой. Ситуационная логика рассматривает доказательства в рамках одной страны по множеству взаимосвязанных вопросов, как показано в колонке

Даже в ретроспективе эти два предположения все еще кажутся верными, поэтому некоторые аспекты падения шаха остаются невероятными. В принципе, есть три возможные причины, по которым эти, казалось бы, верные теоретические предположения не смогли дать точную оценку Ирана: (1) Одно или несколько начальных условий, предполагаемых теорией, на самом деле не действовали - например, шах на самом деле не был авторитарным правителем. (2) Теория верна лишь отчасти, поскольку существуют определенные обстоятельства, при которых она применима и неприменима. Эти ограничивающие условия необходимо уточнить. (3) Теория в целом верна, но нельзя ожидать стопроцентной точности от теорий социальных наук. Социальная наука, в отличие от естественных наук, имеет дело с вероятностной средой. Невозможно предусмотреть все обстоятельства, которые могут привести к исключению из общих правил, поэтому лучшее, что можно ожидать, - это то, что заданные условия приведут к определенному результату в большинстве случаев.

Это типичный подход к изучению территорий. Теоретический анализ рассматривает доказательства, относящиеся к одному вопросу в нескольких странах, как показано в строке, выделенной серым цветом. Это типичный подход социальных наук.

Однако различие между теорией и ситуационной логикой не столь очевидно, как может показаться из этого графика. Логика ситуационного анализа также в значительной степени опирается на теоретические предположения. Как аналитик может выбрать наиболее значимые элементы для описания текущей ситуации или определить причины или следствия этих элементов без какой-либо конкретной теории, которая связывает вероятность определенных результатов с определенными предшествующими условиями?

Например, если аналитик, оценивающий исход предстоящих выборов, не располагает текущими данными опросов, ему необходимо проанализировать прошлые выборы, изучить кампании, а затем судить о том, как избиратели, вероятно, отреагируют на текущие кампании и события, влияющие на отношение избирателей к выборам. При этом аналитик исходит из ряда предположений о человеческой природе и о том, что движет людьми и группами. Эти предположения составляют часть теории политического поведения, но это теория иного рода, чем та, которая обсуждалась в разделе теоретического анализа. Она освещает не всю ситуацию, а лишь ее небольшую часть, и не может быть применима за пределами конкретной страны. Кроме того, она скорее всего, останется неявным, а не станет центральным элементом анализа.

Сравнение с историческими ситуациями