Читаем Unknown полностью

— Об этом еще рано говорить, но лично я так не думаю. Скорее всего, эффект, с которым мы имеем дело, возник уже после крушения. Я измерил уровень магнитного поля различных фрагментов, которые до катастрофы располагались рядом друг с другом. Они разнятся.

— О чем это вы толкуете?

Уэйнтрауб закатил глаза. Невежество этого вояки воистину не имело границ! Дэвид заметил это, и его пальцы непроизвольно сжались. Как же ему хотелось заехать кулаком в эту заумную жирную рожу!

— Я, гм, толкую о том, мистер Спенглер, что намагничивание различных частей самолета произошло уже после того, как он развалился на куски. Поэтому оно, не имея отношения к катастрофе, тем не менее могло сыграть роль в уничтожении записи «черного ящика». — Уэйнтрауб вдавил дужку очков в переносицу. — Я не понимаю только одного: почему не была размагничена пленка с записями переговоров в пилотской кабине. Если пострадал один «черный ящик», должен был пострадать и второй.

Дэвид решил, что разговор лучше направить в другое русло. Сделав сердитое лицо, он заговорил:

— А я не понимаю другого. Если это намагничивание не имеет отношения к катастрофе, какого черта вы вообще с ним возитесь? Нам поручено как можно скорее сформулировать заключение относительно причин крушения, сообщить о них Вашингтону да и всему миру. — Я свои обязанности знаю, коммандер Спенглер. Как я уже сообщил вам, все мои выводы пока носят предварительный характер. Я не могу утверждать, что причиной падения борта номер один стал некий электромагнитный импульс или какой-то иной внешний фактор, до тех пор, пока не проведу доскональный анализ этого явления. — Уэинтрауб извлек из нагрудного кармана грязный носовой платок. — Кроме того, я видел репортажи телеканала Си-эн-эн. Похоже, у Вашингтона существуют на сей счет собственные соображения. Уже поползли слухи о возможной причастности ко всему этому китайцев.

Дэвид изобразил полное отсутствие интереса. Он знал, что Николас Разиков использует любую возможность, чтобы подозрение пало на китайцев. Общественное мнение в Соединенных Штатах уже было готово обратить в их сторону перст указующий, а там недалеко и до карающего меча.

Прочистив горло, он сказал:

— Меня не интересует, о чем болтают журналисты. Наша задача — установить всю полноту истины.

Уэинтрауб высморкался и, сузив глаза, уставился на Дэвида.

— Вот как? Может, вы тогда поведаете мне, из-за кого произошла утечка расшифровки переговоров пилотов? Ведь, похоже, выдвигая версию о том, что борт номер один был сбит, многие репортеры опираются именно на нее.

Дэвид почувствовал, как к лицу прилила кровь. Его голос зазвучал еще жестче:

— Плевать мне на слухи и сплетни! Мы обязаны установить правду и затем вернуться в Вашингтон! А уж как распорядятся со всем этим политики, это уже их дело.

Уэинтрауб сунул в карман носовой платок и оторвал от обшивки фюзеляжа гаечный ключ.

— В таком случае вы, я полагаю, не будете возражать, если я исследую этот странный феномен. — Он подбросил гаечный ключ и поймал его. — Чтобы, выражаясь вашими словами, установить всю полноту истины.

— Занимайтесь своим делом, а я займусь своим. Несколько секунд Уэинтрауб молча смотрел на него, затем отвернулся.

— В таком случае я вернусь к работе, — сказал он.

Дэвид посмотрел вслед дознавателю, перевел взгляд на обломок фюзеляжа и положил ладони на его гладкую поверхность. На мгновение ему неудержимо захотелось узнать, что же на самом деле произошло с самым главным самолетом страны, но он тут же отмел от себя эти мысли. Это не имело никакого значения. Главным было то, какую версию изберет Вашингтон. Истина никому не нужна.

Отбросив сомнения, Дэвид отвернулся. Он принадлежал к старой школе, главной заповедью которой было: подчиняйся и не задавай вопросов.

Он пересек ангар и поднялся на галерею. Снаружи завывал ветер, а ливень барабанил по открытой палубе пулеметным огнем. Дэвид кивнул своим людям и торопливо направился к надпалубным корабельным надстройкам. Генерал Разиков должен быть немедленно поставлен в известность о том, что узнал Дэвид.

Протиснувшись в люк, он отряхнул с одежды дождевую воду, закрыл за собой дверь и, подняв глаза, увидел, что на него надвигается массивная фигура.

— Здравствуйте, коммандер Спенглер, — приветствовал его адмирал Хьюстон, остановившись перед ним. Одетый в нейлоновую летную куртку, он перегородил собой весь проход.

Дэвид невольно встал навытяжку.

— Доброе утро, сэр.

— Слышали последнюю новость? По поводу намагниченности обломков самолета?

Губы Дэвида сжались в узкую полоску. Что же, он последним на корабле узнает самые важные новости? С трудом подавив злость, Дэвид ответил:

— Слышал, сэр, и хочу проверить это лично. — Эдвин предложил какую-нибудь версию?

— Нет, сэр, он пока проводит исследования. Хьюстон кивнул.

— Да, он жаждет получить со дна еще больше фрагментов, но на нас надвигается новый шторм. Сегодня никаких погружений не предвидится. Похоже, у Джека Киркланда и его команды нынче выдался выходной.

Глаза Дэвида сузились.

— Кстати о Киркланде, сэр. Я хотел довести кое-что до вашего внимания.

— Слушаю вас.