Читаем Unknown полностью

Дэвид вошел в длинный тоннель, тянувшийся к расположенному ниже полетной палубы ангару. Его подошвы бесшумно ступали по нескользящей поверхности. Лежащий впереди ангар был огромным — в две палубы вышиной — и простирался на треть длины корабля. Перед тем как «Гибралтар» взял курс в эти воды, половину самолетов и вертолетов отправили на Гуам, чтобы освободить место для обломков борта номер один.

Выйдя из тоннеля, Дэвид остановился и поглядел вокруг. На полу ангара в определенном порядке — квадратами — были разложены поднятые со дна части самолета, и в каждом таком квадрате работал отдельный эксперт. На галерее второго уровня располагались маленькие кабинеты, которые заняли люди Дэвида под предлогом дополнительного присмотра за останками самолета.

Задержавшись на пару секунд, Дэвид посмотрел, как лебедка поднимает с нижней палубы еще один фрагмент: треснувший кусок обшивки пилотской кабины.

Довольный тем, что все идет своим чередом, он пошел дальше. Ангар был таких необъятных размеров, что здесь без труда удалось бы разместить большой цирк — с ареной, подсобными помещениями и зрительным залом. «Тем более что клоунов здесь предостаточно», — подумалось Дэвиду.

Мимо, едва не срезав ему голову, резво прокатился электрокар, везущий искореженный кусок крыла, и, если бы Дэвид не отпрыгнул вовремя в сторону, ему бы несдобровать.

В течение последних трех дней команда экспертов НСВТ круглые сутки занималась тем, что перекладывала обломки с места на место, словно собирая какую-то гигантскую головоломку. И сейчас, направляясь в глубь ангара, Дэвид проходил мимо ее составных частей: смятой носовой части самолета, куска хвостового оперения, фрагментов фюзеляжа. Они напоминали надгробные памятники людям, которых уже нет.

Наконец Дэвид увидел лабораторию электроники — кусок палубы, огороженный столами с компьютерами, перекрученными силовыми кабелями и рабочими столами, заваленными микросхемами и пучками проводки с борта номер один. Подойдя ближе, он заметил ярко-оранжевый самописец. Его корпус был вскрыт и выпотрошен. Содержимое ящика лежало рядом, но никто из присутствующих на него даже не глядел.

Трое дознавателей НСВТ собрались вокруг своего дородного предводителя, Эдда Уэйнтрауба, который сидел за компьютером и что-то быстро печатал.

Дэвид остановился рядом.

— Что тут происходит?

Уэйнтрауб, не оборачиваясь, взмахнул рукой.

— Я думаю, мы вычислили того, кто испортил записи с самописца, — сообщил он.

Сердце Дэвида екнуло. Неужели диверсия, осуществленная Грегором, обнаружена?

— О чем вы говорите? Уэйнтрауб тяжело поднялся со стула.

— Пойдемте, я покажу вам.

Не обращая внимания на окружающих, он подтянул штаны и заправил в них рубашку.

Дэвид не мог скрыть отвращения. Кожа толстяка была масляной, черные волосы торчали в разные стороны, глаза прятались за толстыми стеклами очков. Более отталкивающее существо было трудно себе представить. Уэйнтрауб олицетворял собой все, что могло подразумевать выражение «штатский слизняк».

Дознаватель вышел из так называемой лаборатории.

— Мы сделали весьма интригующее открытие. Оно может объяснить поломку самописца, — сказал он, направляясь к квадрату, в котором находились фрагменты фюзеляжа. Они были выложены в том порядке, в каком находились, являясь еще единым целым.

— Вы еще не объяснили мне, что имеете в виду, — с возмущением заговорил Дэвид. — Кроме того, мне не нравится, когда меня ставят в известность последним. Я уже говорил вам, что…

Уэйнтрауб перебил его.

— Я докладываю только тогда, когда есть о чем докладывать, мистер Спенглер, — сказал он. — Для начала мне необходимо было найти наиболее приемлемое объяснение.

— Объяснение чему? — спросил Дэвид.

— Вот этому, — ответил Уэйнтрауб.

Он подошел к фюзеляжу и приложил к его боку гаечный ключ. Затем он убрал руку, но ключ, словно приклеенный, остался на металлической поверхности.

У Дэвида глаза полезли на лоб.

Уэйнтрауб похлопал по боку самолета и пояснил:

— Он намагничен. — Затем обвел широким жестом остальные обломки и добавил: — Все они. Каждый кусочек металла здесь в большей или меньшей степени обладает магнитным полем. Именно это — сильное магнитное излучение — могло стать причиной порчи записи в самописце.

— Не мог ли причиной этого эффекта стать электромагнит, с помощью которого обломки поднимали со дна? Киркланд клялся, что такой способ не сможет ничему повредить. — Голос Дэвида подвел его, сорвавшись на имени Джека Киркланда. В последнее время они старательно избегали друг друга, а когда встречались на вечерних совещаниях, на которых подводились итоги дня, садились как можно дальше друг от друга.

— Нет, мистер Киркланд был совершенно прав. Электромагнитный зажим тут ни при чем. Лично у меня объяснений этому нет.

— Может быть, это результат воздействия какого-то нового оружия? — предположил Дэвид, и сам пришел в восторг от своей мысли. Если принять эту версию, обвинить китайцев в гибели американского президента будет плевым делом.