Читаем Unknown полностью

Уму непостижимо, как в детском тельце весом два девятьсот обитает такая громкая и звонкая глотка. Когда он налегал, краснея крошечным личиком от натуги, у меня ушные перепонки лопались. Такой себе почти ультразвук. Удивляюсь, как лампочки не лопаются, только стекла дребезжат.

Подскочила.

А вдруг он болен? Колики?

Или какие там бывают у грудничков проблемы? Не знаю, я ж не врач?! Потрогала лобик: температуры нет. И то хлеб. С этими младенцами рехнуться можно. Я прикорнула, прижимая к себе невесомое тельце.

Ползунки сушатся над печкой, дня на два должно хватить. В подполе тихо шебуршали мыши, в углу меланхолично стрекотал сверчок, но меня не пугали звуки старенькой избушки, наоборот, даже успокаивали. Я не впервые ночую в уютной сторожке, давно привыкла, мыши и сверчок для меня почти друзья.

Лесные звуки убаюкивали. Я улеглась одетой и задремала. Внезапно обволакивающая лесная тишина лопнула, взорванная далекими сухими хлопками.

Меня подкинуло.

Выстрелы! Ей-Богу, выстрелы!

А это... неужели рванула граната?

Вскочила, холодея, и заметалась по комнатушке.

Как пить дать, пришли, сволочи, по наши с Дениской души!

В местном лесу, полном извилистых оврагов и бурелома, ночью охотиться никто не будет, это исключительно для самоубийц. Таких фанатичных охотников здесь просто-напросто не водится: “Дураков в двадцатом веке нэту!”. Волков и медведей, так ценимых нашими "новыми русскими" - тоже.

И браконьеров. Дядь Петя их давным-давно повывел.

За "левым" трофеем проще и дешевле сунуться на соседний участок. Со вторым лесничим, сумрачным, вечно полупьяным Федором на сей счет куда легче договориться. Да и разумней: дичи на отдаленных от железной дороги участках гораздо больше.

Так... в первую очередь взять жалкие остатки денег. Увесистый портмоне с документами перекочевал во внутренний карман спортивной сумки. На дно той же многострадальный сумы на колесах вперемешку понеслись тяжелые продукты, мои лифчики-трусы-прокладки, запасная футболка и мини-юбка. Памперсы, сухое детское питание, бутылочка кипяченой воды, пеленки-распашонки, тальк и массажное масло для малышей полетели туда же, наверх.

Оглянулась: ничего не забыла? Вроде нет.

Сделано. Осталось решить куда бежать: в село, в лес или на трассу?

Наверное, в лес. Прихвачу туда чужой каремат и древний спальник, пересидим. Там уж точно сразу не найдут, разве только с вертолетами и собаками; и то не факт. А там по обстоятельствам.

Лес большой, продукты есть, не зима… как-нибудь продержимся.

В панике схватила «кенгурушку» для переноски младенца и... остановилась. К домику никто не подъезжал, наоборот, фырчащий мотор явно отдалялся. Я свалилась на топчан, держась за сердце.

Кажется, не к нам.

Пронесло? Или все же не стоит обманываться?

Мое крикливое чудо все еще спало, укрытое цветастым ватным одеялом и пригревшись на нашем совместном лежбище.

Я накинула теплую кофточку, натянула потертые голубые джинсы и сунулась в темноту, вооруженная мощным дядиным фонариком. Выключенным.

Не хочу рисовать у себя мишень на груди.

Успеется.

За пояс для устрашения потенциальных террористов сунула дореволюционный дедушкин тесак и выскользнула в дверь.

Глаза быстро привыкли к темноте. Я старалась идти тихо, благо, мягкие разношенные кроссовки позволяли передвигаться почти беззвучно. Сказывалась привычка бродить по лесу, да и места знакомые.

Стреляли где-то у озера, это совсем недалеко. Я почти дошла, когда услышала тихий стон.

Подкралась поближе, все еще не включая фонарик. Черт, ничего же не видно! Старалась передвигаться на цыпочках. Под мокрыми от росы найковскими кроссовками мягко пружинил хвойный ковер. Вот так, мелкими перебежками, прячась за стволами деревьев, я тихо продвигалась вперед.

С озера тянуло сыростью, низину заволокло белесым туманом. Небо утратило свой черный цвет, ощутимо синея.

Пожалуй, скоро утро. Точнее сказать не могу — часов у меня нет.

Судя по звукам, посторонние убрались из этих мест. Чуткое лесное зверье после стрельбы затихло и не давало о себе знать.

Ежась и вздрагивая от ночной свежести, я нашла врезавшийся в высокую корабельную сосну черный джип (учитывая его мощную тюнингованную решетку спереди, ничего с "железным конем" не сделалось). Рядом увидела того, кто стонал. Включила фонарик. Яркий луч резанул сереющий предутренний сумрак.

О, да! Спасибо, тебе Боженька! Избавил от одиночества, на которое я нудно жаловалась. Вот тебе, Катенька, подарок так подарок! Бери и благодари! Угу.

Недалеко от песчаного обрыва крупный мужчина в легкой кожаной куртке валялся без сознания под кустом, сжимая в руках пушку внушительного калибра.

У меня аж внутри все перевернулось. Мама родная! А вдруг шевельнется и пальнет невзначай?!

Подобравшись поближе, аккуратно разжала пальцы, отводя в сторону гладкий черный ствол, и вытащила из руки пистолет. Зашвырнуть в лес от греха подальше? - может выстрелить и привлечь внимание. Как ставить его на предохранитель - не имею понятия.