Читаем Unknown полностью

Поскольку все мы несовершеннолетние, мы можем отказаться от комментирования новостей, что, собственно, все и сделали. Том тоже предпочитал не реагировать на слухи о том, что все мы можем быть уволены за драку (с одной стороны, он их не подтверждал, но с другой – и не опровергал, и это настораживало. Бр-р!). Обстановка была вроде бы спокойной, но вместе с тем и напряженной. Единственный плюс – Ава и Хейли, да и не только они, пристально наблюдали за Алексис, которая отчаянно строила из себя милашку-очаровашку. Девчонки были так потрясены разыгравшейся тогда в ресторане сценой, что теперь были готовы рассказать всем желающим о том, что видели собственными глазами.

Я же старательно цеплялась за идею, что Том, возможно, захочет поговорить со мной или со Скай, и мы сможем изложить ему свои версии. Однако он не назначал нам встреч – и это тоже не было слишком уж хорошим знаком.

Мелли, Спенсер и другие взрослые из каста были разочарованы тем, что случилось, а потому едва разговаривали с нами вне съемочной площадки. Представьте, что лучший друг и мудрый советник в одном лице вдруг точно перестает вас замечать – вот это и есть то, что я сейчас чувствую. И Скай, кажется, тоже, но Алексис все нипочем. Она как была веселой и улыбчивой, так такой осталась. Что же с этой девицей? Она на самом деле дьявол, или мы просто свихнулись от зависти? Мы правы, или она мастерски обвела нас вокруг пальца? Как все это понимать?

Нет, сколько бы я не размышляла о том, чтобы оставить ДС (например, пойти в колледж или принять предложение какого-нибудь режиссера, снимающего трилогию-блокбастер), быть уволенной мне хочется меньше всего. Том всегда говорил, что я – профессионал, и он рад работать со мной. Я люблю «Дела семейные» и не хочу, чтобы меня выкинули из-за не сложившихся отношений с коллегой!

- Бёрк, все нормально? – Остин пожал мою ладонь, возвращая из мрачных мыслей в праздничную реальность, когда мы ехали в школу. – Слушай, то, что произошло на весенних танцах, было не очень приятно, я понимаю, так что ничего страшного, если ты сейчас передумаешь, - он обеспокоенно посмотрел на меня.

Я вспомнила, как Скай заявилась на Весенние танцы, чтобы разоблачить меня перед всеми, а заодно привела репортеров в Кларк-холл. Тогда вечер назвали «Ночью тысячи звезд», и все должны были нарядиться в костюмы знаменитостей. Я, недолго думая, выбрала… Себя. Таким образом, я, Кейтлин Бёрк, выдавала себя за Рейчел Роджерс, которая шла на танцы в образе Кейтлин Бёрк. М-да.

После моего позорного разоблачения и выкриков журналистов типа «Кейтлин! Ты ненавидишь Голливуд и поэтому сбежала в школу?» мне было очень и очень плохо. Карьера была под угрозой, а Остин, в которого я тогда только-только влюбилась, перестал со мной разговаривать. Он больше не понимал, кто я и правда ли то, что я к нему что-то чувствую. Он не хотел быть с притворщицей и актрисой в плохом смысле этого слова – но и мне не хотелось сдаваться. Поэтому я сама приехала к нему и извинилась за свое поведение. Однажды я его чуть не потеряла, но сейчас это в прошлом.

- Не волнуйся, все хорошо, - я тоже пожала его руку. – Сегодня твой день, и я ни за что его не пропущу.

- Весенние танцы не повторятся, - заметил Родни, - я теперь владею гораздо большим числом приемчиков, которые могут отпугнуть этих журналюг.

- Да, Родни, - рассмеялся Остин, - ты отменный телохранитель!

Я застыла, не сводя взгляда с Родни. ОЙ.

ГОЛЛИВУДСКИЙ СЕКРЕТ №11: знаменитости никогда не относятся к тем, кто их охраняет, как к телохранителям – как бы парадоксально это не звучало. Родни и его знакомые, работающие в той же сфере, расценивают слово «телохранитель» как определение для тупоголового качка-головореза. Наверное, в этом виноваты штампы, подаренные нам фильмами и книгами, но в любом случае те, кто заслоняет вас от назойливых журналистов и беспокоится о вашей безопасности, безусловно заслуживают того, чтобы их называли так, как им захочется. Кроме того, вам и самим будет не по себе от того, что вы называете «телохранителем» того, кто рядом с вами 24 часа 7 дней в неделю. Это коробит, правда. Родни для нас уже как член семьи, так что о чем вообще речь!

К тому же, ему приходится ходить со мной везде, даже если я иду на педикюр. Но он не жалуется, ведь ему платят 200 000$ в год.

- Спасибо, - проговорил Родни, останавливая машину на знакомой парковке. Уверена, он простит Остину эту оговорку.

Никаких камер поблизости не наблюдалось, и я вздохнула с облегчением. Родни вышел из машины первый и быстро провел нас внутрь. Я оставила в машине легкое пальто и пошла в школу в выбранном специально для танцев симпатичном платье от Dolce & Gabbana. Волосы я не стала завивать, забрав их вместо этого в хвост и выпустив несколько прядей.

Мы прошагали по коридору в направлении кабинета директора. На лице Остина было написано удивление, но он ничего не сказал. Родни постучал в металлическую дверь, и нам открыли.

- Вы и директрису подговорили? – пробормотал Остин. Я кивнула.