Читаем Unknown полностью

Следуя неоспоримому правилу о том, что победителей не судят, наша партизанская деятельность после ознакомления с очевидными достижениями руководства завода и отдельных представителей Главка была легализована, заводу разрешили разработать и создать промышленный образец телевизора под условным названием «Темп-21» и представить его на утверждение в Торговую палату. Одновременно московскому электроламповому заводу МЭЛЗ было дано распоряжение в пожарном порядке скопировать американский масочный металлостеклянный девяностоградусный кинескоп 21АХР-22.

В течение следующих шести месяцев новый телевизор был разработан и даже изготовлен в виде опытной партии из 50 экземпляров. Однако, резкое ухудшение международной обстановки и эскалация «холодной войны» с Америкой заставили руководство министерства свернуть нашу «цветную» тематику до лучших времен и сосредоточить все усилия на работах с новейшими видами навигационного оборудования для военной авиации и морского флота.

* * *

А закончилась эта эпопея ещё одним весьма забавным эпизодом. Когда была изготовлена опытная партия «Темп-21», Хейфец поручил мне пригласить на завод для демонстрации наших достижений корреспондента какой-нибудь популярной московской газеты. Он хотел показать читающей публике, что и мы не лыком шиты и «...впереди планеты всей...» не только в области балета и ракетостроения, но и в такой престижной области, как цветное телевидение.

Сказано — сделано. В то время самой читаемой и популярной газетой у москвичей считалась «Литературная газета». Я посетил её главного редактора, объяснил суть дела, после чего он без колебаний выделил мне довольно молодого и весьма шустрого парня, который с радостью согласился завтра же прибыть туда, куда ему укажут. Я взял его номер телефона и сказал, что проинформирую его после согласования даты визита с руководством завода.

Демонстрация была назначена на следующую субботу, и поглазеть на истинное чудо напросились ещё около десятка разных чиновников из министерства. Сообразительный читатель наверняка уже догадался, что зрителям были продемонстрированы все три американских диапозитива и на закуску фильм... «Полосатый рейс».

Восторг у публики был неподдельный, поскольку зрелище по тем временам и впрямь было впечатляющее. В воскресенье «Литературная газета» не выходила, а утром в понедельник я по дороге на работу купил свежий номер, перелистал страницы и нашёл то, что искал.

Впрочем, то, что я нашёл и прочёл, выходило далеко за рамки моих самых смелых ожиданий. Потому что начиналась статья буквально и дословно так:

«В зале гаснет свет, и на экране нового советского телевизора «Темп-21», переливаясь всеми цветами радуги, возникает до боли знакомая каждому советскому человеку картина великого русского живописца... «Охотник в болотных сапогах».

Я представляю, что могли подумать едущие рядом со мной в метро пассажиры, когда вполне приличный на вид молодой человек с литературной газетой в руках вдруг ни с того ни с сего заржал с такой силой, что сидящая рядом старушка вздрогнула и начала истово креститься.

Я покинул вагон, вернулся в издательство «Литературки», зашёл к выпускающему редактору, положил перед ним номер с раскрытой статьёй и попросил его уточнить фамилию великого русского живописца.

— А в чём, собственно говоря, дело? — встревожено спросил он.

— Да, в общем, ничего особенного. Просто интересно. В плане общекультурного развития.

* * *

Бедолагу-корреспондента мне даже стало искренне жаль, когда мы с ним покидали кабинет выпускающего редактора.

С моего согласия было решено материал оставить «как есть», опровержений и объяснений в газете не давать и сделать вид, что всё нормально.

— Какого лешего тебе понадобилось выдумывать этот вздор? — спросил я его на выходе из здания редакции.

— Понимаешь, хотелось, чтобы статья получилась красивая...

ТОМОЧКА — ТАМАРА ВАСИЛЬЕВНА

(байка двадцать третья)

Помимо совершенно выдающихся, экстраординарных событий, наподобие бросаний телевизоров из окна третьего этажа (о чём был рассказ в 16-й байке), на московском дважды ордена Ленина радиозаводе ТЕМП, являвшемся головным предприятием большого производственного объединения, постоянно случались различные более мелкие, но не менее забавные и курьёзные происшествия. Это и не удивительно, поскольку один только головной московский завод имел в штате более 14 000 человек, и ещё почти столько же было в составе особого КБ, являвшегося по существу неотъемлемой составной частью завода, хотя и имевшего собственный статус.

В телевизионном конструкторском бюро, входившим в состав Отдела Главного Конструктора завода, было три отдельные лаборатории и экспериментальная макетная мастерская с общей численностью около 50 человек. Коллектив у нас был достаточно устоявшийся и весьма дружный, «текучести кадров», как тогда было принято выражаться, не наблюдалось, а новые люди появлялись в штате не так уж и часто.