Читаем Unknown полностью

   - Атака, - прозвучал в микрофонах голос комэска, и сразу за ним зазвучали голоса ведущих, раздающих указания своим ведомым. Среди этого хора Геннадий с трудом разобрал наполненный азартом будущей схватки голос Вячеслава, уже бросившегося в атаку на своем самолете, - Я на ведущего, ты - на ведомого!

   Это указание было грубейшей ошибкой. В нормальных условиях пара истребителей атаковала одного противника, вернее сказать, атаковал ведущий, а ведомый прикрывал ему тылы и мог добавить, если цель выскакивала на него. Ведомый обычно отставал от ведущего на триста-четыреста метров и шел правее и выше. В данном случае, Вячеслав мог легко попасть под огонь ведомого, которого Геннадий физически не успевал отвлечь своей атакой.

   Матерясь про себя, Геннадий разгонял в пологом пикировании свой самолет, радуясь, что они заходят с левой стороны от противника, а значит у ведомого будет минимум времени и большой угол на Вячеслава, а там уже он не даст ему отвлекаться. С запредельно большого расстояния в четыреста метров, он дал короткую, пробную очередь, разогревая свои стволы, а также проверяя соперника. Об этом также рассказывал им один из инструкторов с боевым опытом.

   - Подлетая, дай короткую очередь метров с четырехсот. Если противник задумал неожиданный финт, а сам выжидает, этим ты его спровоцируешь, и успеешь среагировать на маневр, а заодно и оружие проверишь, может самому уже пора хитрые маневры совершать.

   Но невозмутимый японец выждал еще секунды две, пока он подобрался на расстояние в двести пятьдесят метров, а сам резко вильнул вправо, как раз перед тем, как Геннадий утопил гашетку. Матерясь уже не про себя, а присоединив свой голос к многоголосому хору любителей русского командного, раздающегося в его наушниках, Геннадий уходил влево, пытаясь максимально быстро оказаться подальше от хитро сделанного японца, но удары пуль о бронированную спинку кресла, однозначно, на практике, доказали: времени довернуть свой короткий нос верткому японцу с экзотичным именем Кi-27 нужно значительно меньше, чем противнику, желающему оказаться на дистанции триста метров и больше.

   Когда он вновь полез на высоту, то успел краем глаза заметить беспорядочно кувыркающийся самолет Вячеслава, устремившийся к земле.

   - Геннадий, ты дымишь, немедленно возвращайся! - прозвучала в наушниках команда комэска. Очередь японца задела все-таки что-то важное.

   С трудом перелетев реку, как некий условный барьер после которого можно смело садиться, он с трудом посадил самолет среди чистого поля. Заглушив начавший чихать еще до посадки мотор, он выпрыгнул из кабины, и отбежал подальше. На всякий случай.

   Он уцелел один, из всей эскадрильи...

   Москва требовала отчетов ежедневно и на удручающие результаты первых дней отреагировала мгновенно. Сперва на истребителях новых моделей к ним в полном составе прилетели инструктора школы повышения летного мастерства из-под Хабаровска. Двадцать четыре боевых летчика не только восполнили потери, но и создали костяк, который быстро оброс новыми мастерами воздушного боя. А когда к ним приехал товарищ Смушкевич вместе с тридцатью двумя боевыми летчиками-орденоносцами, в небе над Халхин-Голом стала безраздельно царить советская авиация.

   ***

   - Здравствуйте, Арчибальд, расскажите, что новенького происходит в СССР? Вы ведь знаете, что этот мужлан Молотов поставил нашему послу ультиматум: если к концу июня не будет достигнуто соглашения между СССР, Великобританией и Францией о совместном противодействии агрессии в Европе, то советская сторона прекращает дальнейшее обсуждение этого документа. Он посмел обвинить нашу страну в сознательном затягивании переговорного процесса и нежелании принять на себя любые обязательства. Несмотря на то, что это было устное заявление, наше министерство иностранных дел готовит ответную ноту.