- Обман, - сказала я Ване. - Тут не больше сорока пяти метров, а в ордере указано - шестьдесят.

- Почему ты так думаешь? - с негодованием отверг он мое подозрение, - наверное, в размер входят и жилая, и подсобные площади.

Ваня был счастлив уже от того только, что у нас будет отдельная квартира, а то, что она чуть меньше, чем мы рассчитывали, ну что ж... Мы чуть всерьез не поссорились.

И вот настал торжественный день. С вечера до утра паковала вещи. Особенно трудно было с книгами. Их пришлось складывать в мешки. Рано утром, еще до приезда заказанной машины с грузчиками, Костя предложил перевезти книги на своем мотоцикле. Захватив «для охраны» вещей Сережу, он помчался на Песчаную. Грузчики еще только сносили вещи к автомашине, когда Костя и Сережа вдруг вернулись с сообщением, что управдом «выгнал» их из той квартиры, которую мы указали, и сказал, что сегодня заселяется половина дома, принадлежащая Академии наук, а эта часть - Совета Министров. Встревоженные (я опять подумала «о подвохе» со стороны Брицке), мы с Ваней, помчались на Песчаную. Управдом посмотрел наш ордер и сказал, что путаница произошла, возможно, из-за того, что в обеих частях дома одинаковая нумерация квартир, а ключи подходят ко всем замкам.

- Но ваша гораздо лучше и больше, - успокоил он нас.

С трепетом вошли в новую, невиданную доселе квартиру и ахнули от восхищения - так сразу понравились нам две большие светлые комнаты, обе с балконами. Третья комната была поменьше, но тоже светлая и удобная.

- Вот здесь действительно будет шестьдесят метров жилой площади, - с некоторой долей злорадства сказала я, - и никогда места общего пользования не включаются в метраж.

- Ты умница, ты была права, - с восторгом согласился мой наивный муженек, - но для этой квартиры наша старая мебель не годится.

- Да, - согласилась я, - но не сразу, ведь денег на это пока нет.

- Займем!

«Поймать» мебель в те времена было не так-то просто. Иван Васильевич занял у своего друга Р. Я. Штейнмана пятнадцать тысяч - только что полученный за какой-то труд гонорар. Я даже ужаснулась, узнав, в какие долги мы залезли. Но Ваня сказал, что не выносит вида книг на полу и уже высмотрел в одном магазине обстановку для кабинета. Этот гарнитур почти полностью совпадал по расцветке с моим любимым гардеробом - и вообще очень мне понравился. И мы его купили. В этой обстановке Ваня так энергично принялся за статьи для «Вопросов философии», «Науки и жизни», БСЭ и других изданий, что уже через год мы погасили долг.

Александра Васильевна

Ваня не мог скрыть горечи в связи с тем, что его мать не захотела приехать на Сонину свадьбу После смерти Василия Ивановича она с каким-то неистовством принялась мучить Ваню. Он рвался на части, стараясь больше времени и внимания уделить матери, но той все было мало. Нервная, истеричная, в час похорон мужа, поняв, как велика ее вина перед ним, она падала на колени перед гробом и громко кричала: «Прости меня!». Всю силу своей истеричной любви она перенесла теперь на единственного сына. Стала часто вызывать его с работы, требуя, чтобы немедленно приехал. Он мчался к ней из редакции БСЭ на заставу Ильича, где она встречала его с ножом у горла и кричала: «Еще бы пять минут, и я бы зарезалась».

- Ну что тебе нужно? - спрашивал он у неё.

- Любви, любви!

Он целовал ей руки, укладывал в постель, долго сидел рядом, переживая, что опаздывает к сроку статья, которую собирался закончить вечером, что лежат без движения гранки для энциклопедии. Но она этого не понимала, а говорить ей об этом было бесполезно.

После смерти Василия Ивановича мы продолжали оказывать Александре Васильевне материальную поддержку - пятьсот рублей ежемесячно. Но какие сцены она закатывала, если мы хоть на день задерживали деньги!

Однажды в выходной мы вместе с Ваней, предварительно ей позвонив, отправились к ней в гости. Ну, и досталось же нам за опоздание! Я вошла первая - и едва уклонилась от запущенной в меня тарелки. Потом она схватила скатерть и стащила на пол все, что стояло на столе, приготовленное для встречи. Ваню так взволновала эта история, что по возвращении домой пришлось вызывать врачей, и они констатировали «гипертонический криз». Так действовали на Ваню встречи с матерью.