Читаем Ундервуд полностью

Прошло несколько недель. Жалкий срок, но и он способен изменить все. И вот я смотрю в глаза Джона и не вижу в них ничего. Взгляд не то чтобы пустой, как принято представлять себе задумчивость или отстраненность в обычной жизни. Нет, в нем действительно ничего нет: ни мысли, ни переживаний, ни человека вообще. Джон Смит сидит передо мной, но его нет. Совершенно здоровое тело без намека на наличие чего-то внутри него. Во время наступательной операции мы оказались в небольшом населенном пункте, который и деревней назвать сложно – так, несколько домов. В одном из них, как оказалось, укрылся неприятель. Возможно, хозяева слишком громко возмущались, или просто они чем-то не понравились солдатам. Что бы там ни было, но они убили их всех и аккуратно сложили друг на друга: мужчин, женщин, детей. Получилась почти идеальная пирамида, на вершину которой какой-то шутник положил куклу. Когда Джон увидел это, с ним что-то сделалось. Я никогда не видел прежде, чтобы один человек голыми руками в буквальном смысле разорвал на части нескольких взрослых мужчин. К нему потом долго никто не решался подойти. Кругом раздавались выстрелы, в любой момент нас могли убить, а мы с парнями стояли и молча наблюдали за тем, как это вчерашний весельчак сооружал собственную пирамиду. Наконец, закончив эту жуткую композицию, он отступил на шаг и критично осмотрел свое творение, словно оценивая его и сравнивая с первоисточником. Недовольно покачав головой, он огляделся и, по-дурацки радостно вскрикнув, поднял с пола винтовку и, отсоединив от нее штык-нож, воткнул его в лежавшее на самом верху тело наподобие шпиля. После этого он сел ровно между этими двумя творениями рук человеческих и – исчез. Больше я никогда не видел его прежним. Кое-кто из наших говорил, что у него просто поехала крыша. Мол, на войне и не такое бывает. Но мне кажется, что он сделал это с собой намеренно. Просто в определенный момент понял, что больше не хочет быть частью всей этой грязи, и исключил себя из нее. Думаю, такой поступок можно считать проявлением силы духа. Хотя, может быть, это и не так.

Конрад, закончив мысль, поднялся из-за стола и подошел к окну, за которым стоял теплый солнечный вечер. Судя по его внешнему виду, он чувствовал себя лучше. Воспоминания, которые мучали мужчину, вылившись на бумагу, подобно фотоснимку, забрали с собой частичку его прошлого. Не поворачивая головы, он обратился к своему неизвестному собеседнику: