Читаем Ундервуд полностью

– И вот заходят, значит, эти горе-грабители с особняк, – стараясь прикурить на ветру, в перерывах между затяжками говорил он. – Ну, возможно, это и не особняк вовсе, если судить по твоим меркам, но ты должен понимать, что в наших краях любая лачуга с целой крышей может считаться настоящим дворцом. В общем, заходят они и сразу натыкаются на старуху. У нас такая старушенция жила – если б ты ее увидел, то понял бы меня. Если ее нарядить в черный плащ с капюшоном и косу в руки дать, то, хочешь – не хочешь, а обделаешься со страху. Ее мало кто видел, но те, кто встречал, рассказывали про нее всякие ужасы. Ну, эта парочка перед визитом для храбрости хорошенько приняла на грудь, так что им вроде как все нипочем. Старуха с места не двигается да на них зыркает глазищами, но все зря – не боятся они ее, и все тут. Отдавай, говорят, деньжищи, карга! Знаем, мол, что их у тебя куры не клюют. А та стоит. Причем нагло так стоит, прислонившись к стене плечом и как бы подбоченившись. Мужикам такое неуважение совсем уж оскорбительным показалось, и они к ней поближе подступили и давай прямо перед носом у нее кинжалами размахивать. Не знаю, что у них там было из оружия с собой, может быть, и вообще ничего не было, но это не так важно. Короче говоря, дошло до того, что кто-то из них, наконец, нечаянно дотронулся до старухи – она и упала, как стояла, на пол плашмя. И, представляешь, разбилась ко всем чертям, будто из глины была сделана. То есть какие-то части, конечно, уцелели, но зрелище было то еще. Грабители тут же протрезвели – они орали так, что их в соседнем селе слышно было. К нам потом приезжали не только полицейские, но и ученые какие-то. Рассматривали там все, исследовали. Мне потом один знакомый, которому удалось пообщаться с доктором приезжим, рассказывал, что бабка эта, как оказалось, уже лет двадцать как умерла и по какой-то причине не разложилась, как все, а мумифицировалась. К тому же стоя. Ничего не стану говорить по этому поводу – в науке я не сведущ, но вот какая штука… Видишь ли, ее ведь на самом деле у нас все в известной мере боялись. Ее не было уже в живых давным-давно, а наши люди все равно рассказывали друг другу небылицы о ней: то она кого-то на днях сглазила, то проклятье на соседку наслала. Мне вот интересно, как потом все эти рассказчики друг другу в глаза смотрели. И знаешь, до чего я додумался? А совершенно спокойно смотрели. Если все дураки, то никто не дурак. В толпе трусов каждый смельчак. Понимаешь, о чем я?