Читаем Улыбка гения полностью

— Вроде все верно. Что ж вы сразу не начали с этого? А то ломитесь в лабораторию, когда там ставится серьезнейший эксперимент, мешаете мне, а потом обижаетесь, что вас не пускают…　

— Я не обижаюсь. А насчет ванны с кислотой вы пошутили, надеюсь?

Менделеев внимательно осмотрел его, погасил папиросу и сказал, как бы нехотя:　

— Да как вам сказать. Боюсь, вы бы в нее просто не вошли.　

Да и кислоты жалко. Она больших денег стоит, а переводить на… Короче говоря, ничего с вами не случилось, и ладно. Так что вас интересует? Только коротко, а то у меня ужасно мало времени. Спешу, понимаете ли… Кстати, как вас зовут?　

— Порфирий Савельев, — скороговоркой представился тот. — Но печатаюсь как Андриан Апостолов. Вот мои вопросы к вам. Сейчас, минутку… — Он присел на заляпанный химикатами колченогий табурет, открыл свой блокнот и стал искать записанные там вопросы.　

— Апостолов — это хорошо. Надеюсь, не тринадцатый… — прокомментировал его слова с легкой усмешкой Менделеев.　

— Что? Не понял? — спросил тот.　

— Это ничего, вам необязательно. Так какие вопросы у вас, господин Апостол, ко мне? Я жду…　

— Апостолов, — поправил тот и тут же спросил: — Вопрос первый, правда ли, будто бы вы открыли связь всех веществ в природе?　

— Это каким образом? — с удивлением спросил Менделеев. — Вроде бы она, эта связь, с Сотворения мира существует.　

— Ну, будто бы вы начертили такую таблицу, в которой все вещества связаны меж собой, опередив тем самым весь мир?　

— Знаете, весь мир опередить я никак не стремился, но таблицу, точно, начертил. И называется она Периодической таблицей, основанной на их атомном весе и химическом сходстве.　

— А как бы мне на нее взглянуть? — заинтересованно спросил молодой человек, с подобострастием взирая на Менделеева.　

— Нет ничего проще, она напечатана во втором томе моего издания «Основ химии». Алексей! — крикнул он в открытую дверь лаборатории. — Будьте так добры, захватите с полки мои «Основы».　

Вскоре лаборант внес учебник и вручил его шефу, а тот открыл его на последней странице и представил корреспонденту.

Тот с удивлением воззрился на название элементов и разочарованно произнес:　

— Так мне тут ничего непонятно… И это все?　

— А чего вы ожидали? Огнедышащего дракона, у которого из пасти выпадают все химические элементы и выстраиваются в ряд? Я, молодой человек, над этой таблицей ломал голову, можно сказать, всю свою жизнь…　

— Но вам, насколько мне известно, всего тридцать с небольшим, — осмелев спросил тот, получается, вы с детства над этим думали?　

— Не знаю, о чем в детстве вы думали, но мне было интересно именно это… Нет, хорош гусь, я ему все начистоту рассказываю, а он мне шпильки вставляет… — возмутился Менделеев, обратившись к находившемуся тут же лаборанту Алексею, который с готовностью кивнул:　

— Ванна готова, господин профессор.　

— Да уж ладно, не станем добро переводить. Но вот мне кажется, надо было вас, молодой человек, сперва все же в ванной хоть самую малость попридержать, глядишь, научились бы, как вопросы задавать.　

— А что я такого спросил? Спросил лишь: правда ли, что вам тридцать с небольшим, — осмелел корреспондент, поняв, что погружение в ванну было всего лишь шуткой.　

— Да, эта самая таблица, что вы держите в руках, пришла мне в голову как раз, когда мне исполнилось тридцать три года. Ни раньше и ни позже. И что с того? Христос вон какое открытие сделал, и ничего, никто его за возраст не порицает… А меня, значит, можно?　

— Да я тоже вас не порицаю, — попробовал оправдаться корреспондент, — мне просто интересно, как вы до этого додумались?　

Менделеев громко рассмеялся и ответил:　

— А вот так. Лег спать, и снится мне эта самая таблица, в которой все элементы выстроились по своим атомным весам. Проснулся, осталось только записать, и готово. А с вами разве такого не случалось? Уснули, и вдруг вам приснилось, будто вы, к примеру, стали действительным статским советником. Проснулись, а так оно и есть? Что, с вами такого никогда не случалось? Ну, тогда вы меня просто разочаровываете, — усмехнулся он, подмигнув стоящему напротив лаборанту.　

— Скажете тоже, — не поднимая головы и торопливо записывая что-то в своем блокноте, отвечал корреспондент, — мне никогда такого в голову не придет, я же не служу пока еще…　

— А что вы там строчите, позвольте поинтересоваться? — спросил его Менделеев, пытаясь разобрать корявые почеркушки журналиста.　

— Так, для себя. А то забуду, — ответил тот, все так же не поднимая головы.　

— Это плохо. Память надо тренировать, а то забудете, господин Апостол Тринадцатый, как вас зовут на самом деле. Или мои слова переврете. Может такое быть? Ответьте!　

— Затем и пишу, чтоб не забыть, — невпопад отвечал тот. Скажите, — наконец оторвался он от блокнота, — в чем все же заключается ваше открытие? Но так, чтоб я понял и всем нашим читателям понятно стало.　

— Ну, это от читателя зависит. Если он глуп и в науках несведущ, навряд ли что поймет, даже не трудитесь.　

— Но все-таки… 　

Менделеев ненадолго задумался, потом взял книгу у него из рук и, водя пальцем, начал показывать: