Читаем Улыбка гения полностью

И никто не ответит на этот вопрос, не занесет эти мгновения в таблицу, не составит график, не запишет столбиком цифры, из которых слагаются часы, дни, годы, прожитые им; не подытожит: вот столько-то времени он был счастлив, а все остальное — это просто работа, ожидание результатов, а то и пустые хлопоты.　

Может быть, счастье сокрыто там, за порогом, отделяющим жизнь от смерти, через который он совсем скоро перешагнет и избавится от всех мучений и траты напрасных усилий, неопределенности и сомнений. Вдруг главная работа и новые открытия ждут его именно там и вся жизнь — лишь экзамен, экзамен на прочность? А может, всё не так, как он думает? Неужели и здесь нельзя обойтись без сомнений? На этот вопрос он не мог найти ответ…　

Теперь он почти перестал улыбаться. Силился, но не мог, мешала какая-то неведомая ему сила. Может, потому, что пришлось столько преодолеть, выстоять, пережить? И вот теперь наступила расплата за многочисленные срывы, нетерпимость к ближним, категоричность суждений. Кто-то лишил его возможности уйти из жизни с улыбкой. Или это сделал он сам?

И когда он в последний раз открыл глаза и закрыл вновь, чтоб больше уже никогда их не открыть, улыбка вернулась к нему и уже не покидала…

…Прошло несколько десятилетий. И уже в годы советской власти на воду было спущено научно-исследовательское судно «Дмитрий Менделеев», где при погрузке была замечена отличная от прочих пассажиров фигура слегка сутулого мужчины с длинными волосами, до плеч, и давно нестриженной бородой. Он нес на плече допотопную деревянную треногу с закрепленным на ней каким-то хитроумным прибором, а в свободной руке портфель желтой кожи с бронзовыми застежками, из которого торчали свернутые в трубку чертежи. Впрочем, во время посадки на него никто особо не обратил внимания, но когда судно отплыло, то странного старика на нем, сколько ни искали, не обнаружили…　

Говорят, что похожий на него человек, сопровождаемый тихим ворчанием, время от времени мог появиться в какой-нибудь секретной лаборатории, а потом столь же легко исчезнуть. Старые ученые, понимая, в чем дело, пробовали заказывать художникам или оставшимся на свободе богомазам написать со старика портрет под старинную икону, на которой был бы изображен не кто иной, как сам Менделеев. Но по неизвестной причине ни картин, ни икон в их лабораториях в скором времени не появилось, а вскоре и сами чудесные явления прекратились. Впрочем, в некоторых закрытых лабораториях тайно существовал свой ученый «алтарь», где великий химик стоял в одном ряду с пророками от науки: Ньютоном, Галилеем, Эйнштейном и пр.　

В какой-то момент, когда в бывшей российской столице на Неве открыли памятник Дмитрию Ивановичу, а в одном из соборов провели торжественный молебен, ему посвященный, видения в пределах научных питерских лабораторий по неизвестной причине внезапно прекратились. Может, что в народе поменялось, может, срок пришел и образ умершего нашел таки успокоение от мирских забот и научных хлопот. Говорят, тогда же гуляющие вдоль Невы обыватели перестали встречать мелькавший в лунную ночь в речных волнах хвост существа, очень похожего на сказочную русалку　

Но вот только в последующие годы то в одном, то в другом сквере степенные отдыхающие вдруг стали замечать согбенную мужскую фигуру, чем-то отдаленно похожую на всемирно известного ученого, с неразлучным зонтиком-тростью в руке и тетрадкой с непонятными формулами на коленях. Он обычно был чем-то недоволен, но временами мог начать громко смеяться и размахивать руками, словно спорил с кем-то, для окружающих не видимым. Народ сторонился старика в старомодном плаще, хотя и понимал, тот безобиден и весь погружен в свои вычисления. А старожилы, проходя мимо, обычно кланяются ему, как старому знакомому, и, не останавливаясь, спешат дальше по своим делам. А тот, не желая отвлекаться на случайных прохожих, продолжает сидеть тихо, занятый чем-то своим, не понятным для окружающих, пока на город не наползет вечерний сумрак и он не исчезнет вместе с ним…