Секретарь попятился обратно и осторожно прикрыл дверь, решив, что бумаги подождут, отправился на соседнюю кафедру. По пути он наткнулся на того самого преподавателя, что счел за лучшее первым выйти вон. Тот тихонько спросил, увидев перекосившееся в недоумении лицо секретаря:　

— Что там? С Дмитрием Ивановичем чего-то случилось?　

В ответ секретарь лишь выразительно покрутил у виска и быстро зашагал по коридору. Преподаватель же лишь глубоко вздохнул и сказал громко, надеясь, что кто-то его обязательно услышит:　

— Этого следовало давно ожидать. Нельзя же служить сразу в трех местах и еще частными заказами заниматься. Довел себя наш гений до ручки, совсем довел…

<p><strong>Глава третья</strong></p>

Войдя в аудиторию, где собрались на его лекцию слушатели, Менделеев подошел к кафедре, поднял руку в приветствии, с улыбкой слегка поклонился, сделал знак рукой, что все могут сесть, и начал лекцию следующими словами:　

— Друзья мои, прежде чем перейти к главному вопросу наших занятий, хотелось бы напомнить вам, что предмет, который мы изучаем, носит весьма древнее название — химия. Кто знает, как и с какого языка переводится это слово? Ну, смелее, смелее. Никто не знает? Могу в утешение сказать, что точный ответ вряд ли кому известен. И мне в том числе.　

Есть несколько вариантов его перевода. Первый — с арабского, но они в свое время позаимствовали его у древних египтян. У них слово «химия» звучало не так, как сейчас, — пишет на доске, вот как: «km.t», что значит «чёрный».　

Некоторые ученые считают, будто бы именно от этого пошло название — «Египет». А еще: чернозём, свинец и прочее.　

Древние греки обозначали эту науку так, — записывает, — χυµος— «сок», «эссенция», «влага», «вкус». Другое, близкое к первому по написанию и звучанию, слово опять же у древних греков: χυµα «сплав (металлов)», «литьё», «поток».

Но есть и такое: χυµευσις, что означает «смешивание».　

В любом случае, точного ответа нет и вряд ли его кто-то сможет вам его дать. Для нас же химия — это наука о веществах, их составе, свойствах, об их превращениях, химических реакциях, а также о химических законах и закономерностях. Есть ли у кого вопросы? — спросил он у аудитории.　

— Да, — поднял руку юноша в очках, — а зачем нам ее изучать, если все давно открыто? Все вещества известны, их свойства тоже. Мы опоздали, до нас все давно открыто…　

— Ну, если, молодой человек, вам все известно, то скажите мне: как получить из свинца, к примеру… к примеру, золото? Только не спешите с ответом, боюсь, он окажется неверным, а почему, скажу чуть позже.　

Он сразу завладел вниманием аудитории, и все головы повернулись в сторону очкарика, ожидая, что тот скажет. Он оказался сведущим в этом вопросе и уверенно отвечал:　

— Над этим бились еще древние алхимики, и ничего у них не вышло. Просто из свинца золото получить невозможно. Вот и весь ответ, — развел он руками.　

Остальные его поддержали, а кто-то даже попытался захлопать.　

— Молодец, Андрюша, молодец. Кому это не известно…　

— Примерно этого я и ждал. Но вы не сказали главного: почему это невозможно? Может, те самые алхимики неправильно ставили свои опыты? Как вы думаете?　

— Так и после них никто этого не мог сделать. И вы, надеюсь, тоже не будете нас уверять, будто у вас это получится, а то бы давно открыли свою лабораторию и только занимались тем, что получали золото. А вскоре бы ужасно разбогатели и не служили в университете.　

Студенты громко захихикали, считая, что их товарищ ловко поддел преподавателя, и ждали, как тот ответит, целиком находясь на стороне очкарика. Менделеев вышел из-за кафедры, прошелся перед слушателями и, хитро улыбнувшись, спросил:

— А откуда вам известно, что я этим самым золотом не занимаюсь? Очень даже занимаюсь, но не так, как вы думаете, — практически. Нет, любой практике предшествует теория, как принято говорить, бумажная работа. А уж потом проводятся опыты и предлагается организовать новое производство. Будь то плавка чугуна или сырное производство, все идут к нам, ученым, и просят совета, как его организовать. Взять ту же нефть, с которой наши добытчики не знают как быть. Ее сжигают вместо дров, а это, на мой взгляд, преступление…　

— Почему же никого не арестуют? — раздался чей-то голос с задних рядов. — У меня на родине винный завод стоит, старинный, еще во времена Екатерины, говорят, построенный, так там из зерна вино гонят. Скажете, тоже преступление, что хлеб на вино переводят?　

— Давайте не будем отвлекаться от нашего вопроса. Мы все же на лекции по химии, а не по правоведению. Вот там господину преподавателю и задайте свой вопрос о законности перевода зерна на вино, а сейчас вернемся к нефти…　

— Вы же хотели про золото из свинца рассказать, — напомнил ему очкарик, — а теперь вдруг на нефть перескочили…　

— Имейте терпение. На нефть я перескочил, как вы смели выразиться, потому как вам понятнее станет, когда вернемся и к золоту и к свинцу. Это хорошо, коль помните, с чего мы начали. Так вот, нефть, как оказалась, несет в своем составе множество других продуктов, а точнее говоря, химических компонентов…