— Парк пойдете смотреть? — поинтересовался управляющий. — Вниз к речке на склоне горы.　

— Неужто настоящий парк? — не поверил Менделеев и побежал в указанном направлении, намного опередив своего провожатого. Обратно он вернулся едва ли не через четверть часа, неся в руке зажатый в ней букетик ландышей.　

— Глянь, — крикнул он, еще не дойдя до Ильина, — чудо какое в парке растет — ландыши! Нет, ты представляешь, свой парк и в нем ландыши! И во сне мне такое присниться не могло, а тут — на тебе, подарочек. Феозве отвезу, — пояснил он, — она у меня цветочки обожает, пусть вместе со мной порадуется. Представляешь, — никак не мог он успокоиться, — там раньше и скульптуры из мрамора и гранита стояли по всему парку. Да то ли украли их, то ли разломали, не понять. Одни пьедесталы остались. Закажу нашим мастерам, чтоб хоть из гипса, а отлили Марса, Нептуна, Венеру, само собой, ну и других богов римских по ранжиру… — продолжал он мечтать.　

Но Ильин, решил вернуть его на землю и заявил:　

— Слушай, Дмитрий Иванович, мне эти барские хоромы не нужны, с ними замаешься в порядок приводить, хлопот не оберешься. Ты, как смотрю, на них как раз нацелился, а я под горкой себе жилище сооружу. Приглашу архитектора знакомого, план составим и будем помаленьку дело двигать.　

— Спасибо, Николаша, спасибо в сотый раз, что мне уступаешь, а я как-нибудь изловчусь и за лето-другое подновлю всю эту рухлядь и тоже новый дом заложу. Я ведь прибавки в семье жду, а там, бог даст, Феозва не подкачает. — И он озорно подмигнул другу. — Народим ораву не меньше, чем у моих папеньки с маменькой, царство им небесное.

<p><strong>Глава третья</strong></p>

Возвращался обратно он в приподнятом настроении и даже купил по дороге букетик цветов, поскольку сорванные им ландыши за дорогу увяли. Но настроение его резко ухудшилось, когда он на пороге квартиры встретил выходящих из дома двух молодых людей в форменной одежде столичных министерств. То были родные братья Феозвы, Лещевы, видимо, спешившие до его появления покинуть сестру, лишь бы избежать встречи с Менделеевым. При встрече они вежливо кивнули и даже приложили руки к форменным фуражкам, и хотели было идти дальше, когда Дмитрий Иванович окликнул их:　

— Чего ж меня не дождались? Или испугались встречи с зятем? Чем же не угодил, что, словно тараканы запечные, засеменили опять в свои министерства? Может, вернетесь, чайку попьем вместе? Он у меня добрый, с самой Кяхты купец поставляет…　

— Дела, знаете ли, дела, действительно спешим, — поспешно, чуть обернувшись, ответил один из них.　

— В следующий раз непременно от чая не откажемся, а сейчас уже опаздываем, — добавил второй.　

— Знаю я ваши обещания, как и то, что вы меня на дух не переносите. Ну, что за народ такой, ежели не состою на службе, должного чина не имею, то чего со мной беседы вести, не гожусь… Вы уж, братцы, извиняйте меня, но только от вашей службы плесенью несет, — перешел он на шутовской тон, но те уже были далеко и делали вид, или на самом деле не расслышали его слов. — И взятки брать, как некоторые, не обучен! — крикнул он громче, надеясь, что слова его долетят до их ушей. — А вы особо не зазнавайтесь чинами своими, срок придет — и сравняемся, а то еще и повыше вашего взберусь, дайте срок. Чины нынче не только за бумагомарательство дают, но иногда еще и по заслугам! — продолжал он выкрикивать уже скорее для самого себя, чем для поспешно скрывшихся в ближайшем переулке жениных братьев.　

Зато некоторые из прохожих с удивлением останавливались, глядя на солидного господина, кричавшего разные нелепицы непонятно кому. И то, что жена не встретила его, как обычно это случалось, говорило о многом. Прежнее его прекрасное настроение пропало, будто его вовсе не было. Он торопливо сбросил на руки горничной дорожный плащ и, даже не умывшись с дороги, распахнул дверь в гостиную.　

Феозва сидела, насупившись, на диване, как всегда, с краешка, словно случайная гостья, а не хозяйка дома. Она испуганно подняла глаза на мужа и поняла — надвигается очередная гроза, потому еще сильнее сжалась, хотела было что-то спросить, но он, заметив это, лишь махнул рукой и прошел к окну, распахнул штору на окне, поскольку терпеть не мог царящий обычно в его отсутствие полумрак, вновь глянул на жену.　

Та явно ждала попреков, что не встретила, но он решил, не стоит начинать с этого, да и вообще дело пустяшное, ну, не дождались его братцы ее, оно и к лучшему. Потому прошелся несколько раз по комнате, думая, как бы лучше начать неминуемый разговор с женой о приобретении понравившейся ему усадьбы, подозревая, что та его решения не одобрит, поскольку была домоседкой, и уговорить ее куда-то поехать, сходить в гости или просто прогуляться всегда было для Дмитрия Ивановича нелегкой задачей.