Читаем Улыбка гения полностью

— Значит, будете преподавать? Похвально, весьма похвально. Учителя, они всегда нужны и среди прочих служащих завсегда в почете бывают…

Менделееву не оставалось ничего другого, как согласиться, но он тут же поспешил перевести разговор на другую тему:

— Как вы смотрите, уважаемый Марк Ефимович, если мы с Соней немного прогуляемся?

— Надеюсь, недолго. А так не возражаю. Куда идти надумали? Никак к реке?

— Вы угадали, — подыграл ему Менделеев, — до Невы — и сразу обратно. Вот на ходу и поговорим с ней обо всем.

— Соня, собирайся, тебя ждут на прогулку, — позвал тот дочь.

В ответ последовало долгое молчание. Озадаченный Менделеев нерешительно поинтересовался:

— Она вас слышала?

В ответ Каш кивнул и, тяжко вздохнув, пояснил:

— Что вы хотите, она совсем ребенок, тем более вы первый мужчина, пригласивший ее на прогулку

Менделеев никак не прокомментировал ответ отца, а про себя подумал: «Кто ж, как не родители, виноваты в том, что молодая девушка не знает, как себя вести в подобных случаях? Впрочем, это даже хорошо, придется самому заняться ее воспитанием. Времени у нас впереди предостаточно».

Он все больше укреплялся в своем, пока еще не произнесенном вслух, решении просить руки Сони Каш и, женившись на ней, воспитать из девушки послушную и преданную жену. Впрочем, он хорошо понимал, что опыта у него на этот счет никакого. Но, зная историю женитьбы своих родителей, понимал, просто не будет и ему придется приложить немало сил и стараний, прежде чем он достигнет желаемого результата. Но вот как раз на свои силы он надеялся вполне, еще не понимая, насколько их бывает маловато в некоторых непредвиденных ситуациях.

Наконец Соня спустилась в гостиную. На ней было серое пальто, достающее почти до пола, черная шляпка с вуалью, коричневые полусапожки и, несмотря на теплую весеннюю погоду, замшевые коричневые перчатки.

Когда они шли по улице, то встречающие их прохожие невольно оглядывались на выделявшуюся в любой толпе пару. Оно и немудрено: он был высокий, плечистый, с курчавой, пшеничного цвета бородкой, а она хоть доставала ему лишь до плеча, но зато была изящна и смотрела на мир широко открытыми голубыми глазами. И действительно, этой парой нельзя было не залюбоваться, настолько они были хороши и как никто подходили друг другу.

Так они дошли до Невы и остановились, опершись на гранитный парапет. Рядом стояла тумба с театральными афишами, и Дмитрий поинтересовался у своей спутницы:

— Соня, а какой театр вы предпочитаете?

Но в ответ она лишь громко засопела и отвернулась. Он повторил свой вопрос и услышал:

— Я не была в театре, потому не знаю, что ответить.

— Не может такого быть, — не поверил он, — как это — не были в театре? Или вас никто не приглашал? Извините, я уже сам не рад, что задал столь бестактный вопрос.

— Я много раз спрашивала у папеньки о театре, так вы думаете, что он мне ответил: говорит, мол, там плачут и смеются. А я совсем не хочу плакать или смеяться. Зачем?

— Всё так. Бывает, слезы сами на глаза наворачиваются. А иногда смеешься до упаду. Зато потом жизнь предстает совсем в ином свете.

— Это в каком же, ином?

— Нет, право, словами это не передать. Так что я обязательно приглашу вас в театр. Вы что предпочитает: оперу или театральную постановку?

— А мне страшно там не будет? — робко поинтересовалась она.

Дмитрий замолчал, не зная, что ответить.

— Чем же вы занимаетесь дома?

— Так у меня своя комнатка. Там цветы и птички разные. Мне с ними хорошо, — не задумываясь, ответила она.

— А вы любили когда-нибудь?

— Я и сейчас люблю и папеньку и маменьку, и всех, всех на свете.

— А меня? — невольно спросил он и замер, ожидая ответа.

— Про вас ничего не скажу… Как это — полюбить чужого мужчину? Неужели такое бывает?

— А как же! Еще как бывает, — засмеялся он. — Я вот почему-то уверен, когда вы меня получше узнаете, то обязательно полюбите. Вот я уже влюбился в вас по уши.

— Почему это «по уши»? — удивилась Соня.

— Не знаю, но так обычно говорят.

— Странно, — повторила она, — «по уши»…

— Так полюбите или нет? — не унимался Дмитрий.

— Может быть. Нужно у папеньки спросить: прилично ли девушке любить чужого мужчину

— Да что вам папенька?! — вспылил молодой человек. — Он вам про мужчин вряд ли что ответит, скорее маменьку свою спросите.

— Нет, она со мной об этом говорить не станет.

— Не пойму я вас никак, — проворчал он, — как можно говорить с папенькой о любви… Впрочем, пора нам возвращаться домой.

Так они гуляли несколько раз, и всегда, едва Дмитрий заводил разговор о любви, Соня терялась, отвечала сбивчиво, а он тут же заводился и боялся, как бы не наговорить ей колкостей и не восстановить тем самым против себя. Поэтому их прогулки с каждым разом становились все короче, а потом Соня, ссылаясь на нездоровье, совсем не выходила к нему.