Читаем Улыбка гения полностью

В Дрездене купил несколько копий картин знаменитой галереи, отчего бюджет его едва не иссяк. Но его завораживала живопись именитых художников, чего у себя на родине он был лишен. У него был выбор: остаться для продолжения учебы в Париже, но он выбрал именно Гейдельбергский университет — один из научных центров Европы, где можно было встретить и датчан и австрийцев, и высокомерных выходцев из Англии. С ними у Менделеева контакт за все время учебы так и не сложился, но он не был этим расстроен. Его мало занимали и прочие иностранцы, поскольку их занятия его никак не интересовали.

Ему дали место в лабораторий Бунзена, но он быстро разочаровался теми условиями, которые там оказались. В Петербурге и то было больше новейших приборов для химический опытов, а тут все напоминало гимназическую лабораторию.　

Настоящих исследователей он тоже не нашел, а потому принял смелое решение организовать собственную лабораторию на квартире, где он остановился.　

Правда, на это требовались немалые деньги для приобретения оборудования, но он пошел и на это. Потому, не раздумывая, отправился в Париж, где по его заказу местные мастера изготовили для него необходимое оборудование в течение месяца.　

Вернувшись в Гейдельберг, он приступил к собственным исследованиям, не имея ни ассистентов, ни научного руководителя. Единственный, с кем Дмитрий сошелся в своих научных интересах, был профессор Харьковского университета Николай Бекетов.　

Зимой в Гейдельберг приехал другой его знакомый — Александр Бородин, талантливый химик, тщательно скрывавший свои уже профессиональные занятия музыкой.　

Он и еще несколько русских молодых ученых организовали «Химическое общество», которое возглавил не кто иной, как Менделеев.　

На Рождество они всей компанией отправились кутить в Париж, где почти неделю предавались безудержному веселью и беспробудному пьянству. В Париж вместе с ним прибыли Бекетов и Бородин и они также участвовали во всех праздничных кутежах и пирушках. Одним словом, весело проводили праздничные дни, нимало не заботясь о собственной репутации. К слову сказать, парижане, привыкшие к подобным гулянкам иностранцев, смотрели на русскую троицу с огромным интересом, ожидая от них какой-нибудь немыслимой выходки. Но друзья, слышавшие о том от более старшего поколения своих современников, держали себя осторожно, поскольку знали, в подобных случаях непременно появляется полиция, следует арест, а потом или значительный штраф, а то и высылка из Франции. Осложнять свою жизнь им вовсе не хотелось. Не стоит она того.

После Парижа Менделеев, оставив друзей, отправился сперва на Альпы, а оттуда в Италию. Там во время поездки по стране он неожиданно для себя встретил на улице генерала Гарибальди. Поразительно, ни тот ни другой не знали языка собеседника, однако несколько часов общались друг с другом в кабачке на набережной.　

Менделеев потом очень часто вспоминал о той своей встрече с как, его называли, с «народным генералом», боровшимся за освобождение страны от Австро-Венгрии и сетовал, что в России такой человек просто немыслим по факту своего появления.　

После возвращения в Гейдельберг он вновь занялся начатыми опытами. Чтоб избавиться от полученной за день усталости, а работал он обычно по десять часов, реже по двенадцать, он шел в местный ресторанчик. Там у него были назначены встречи с местными белошвейками и прачками. Те без доли смущения соглашались провести ночь вместе с Дмитрием за определенную плату. И он, тоже без особого смущения, платил им.　

Однажды в том кабачке он познакомился с немецкой актрисой Агнессой Фойхтман. Тогда он еще не предполагал, чем это знакомство для него закончится. Тем более он не знал, что актриса имеет задание от крупного немецкого промышленника Альфреда Крупберга склонить талантливого и молодого русского ученого к тому, чтоб он остался работать в Германии. Меж тем Агнесса заранее получала за свое будущее сотрудничество с Менделеевым неплохие деньги. Но вот только мешало ей начать вербовку почти полное незнание русского языка. Впрочем, две или три фразы на русском она все же заучила, что не помешало в ответ на представившегося ей Менделеева осторожно кивнуть рыжей головой и тихо произнести:　

— Карашо, пардон.　

Менделеев в ответ лишь хихикнул. Поскольку он ожидал отказа, а тут его как бы пригласили в круг знакомых актрисы.　

Как он и предполагал, актриса оказалась дамой темпераментной и к тому же коварной. У своих поклонников она без особого, впрочем, успеха, пыталась выудить деньги на свои туалеты и посещения ресторанов. Это распространялось и на Дмитрия Ивановича. Мало того, своими тайными похождениями она регулярно изводила его. Первое время он злился на нее, а потом решил перейти к действиям. Так, однажды он застал у нее в спальне некого офицера. То ли майора, то ли капитана. В званиях немецкой армии Дмитрий плохо разбирался. Они с Агнессой о чем-то беседовали на повышенных тонах. Дмитрий прислушался. Речь шла о каких-то драгоценностях, находящихся у актрисы. Офицер требовал вернуть их ему. Агнесса не соглашалась.