Читаем Улица милосердия полностью

Они протиснулись к столику и открыли меню, которое Фил знал наизусть, но неизменно открывал просто ради удовольствия. На заре своей карьеры он писал отзывы на рестораны для «Глоб» и сумел одной левой вышибить парочку заведений из бизнеса – местечко с неаутентичными и неоправданно дорогими димсамами; гастропаб в Соммервиле, где в качестве закуски подавали ароматизированный пар. Но эта закусочная не подводила никогда. Дамплинги, грудинка и домашний кугель в его глазах представляли собой вершину кулинарных достижений человечества. Клаудия помнила времена, когда эти блюда казались ей экзотикой; в мэнской глубинке до эпохи интернета и о бэйглах-то ничего не знали. Теперь все изменилось; подобных мест уже не осталось. Трудно поверить, что когда-то они были настолько изолированы от мира и так мало о нем знали.

– Я тут как-то проезжал мимо клиники, – сказал Фил. – Там толпилось человек пятьдесят.

– Тридцать шесть, – сказала она. – Начался пост, они теперь до Пасхи будут там стоять. – Она потянулась за телефоном и показала ему фотографию. – Видишь? Никакой буферной зоны. Теперь они собираются прямо у дверей.

По закону штата протестующим годами приходилось соблюдать дистанцию в пятнадцать метров от входа в клинику, но недавно закон отменили, и теперь они могли толпиться прямо у дверей: молиться, петь, выкрикивать проклятия, кричать и говорить на иных языках сколько душе угодно, а их оскорбления и сквернословие находились под защитой Первой поправки. Пока они не прикасались к пациентам, не угрожали и не препятствовали входу в здание, закон был на их стороне. Попадание пациентов в клинику было исключительно вопросом физической и эмоциональной готовности последних прокладывать себе путь через толпу.

Когда Клаудия объяснила все это Филу, он, казалось, не поверил.

– Ты шутишь? Это что, законно?

Будучи потомком адвокатов, Фил инстинктивно и бессознательно верил во всеобъемлющую мудрость закона. Он не допускал мысли, что закон может быть недальновидным, потакающим капризам или попросту неправильным.

– Теперь да, – сказала Клаудия. – Я люблю белую рыбу?

– Да это неслыханно. Кого-нибудь просто убьют.

Предосторожность Фила была достойна любого страховщика, он постоянно держал в голове все, что в жизни может пойти не так: кража личности, утечка радона, паралич Белла, цунами, сердечный приступ, спиральный менингит. Сложно, наверное, жить такой жизнью.

– Ну все, давай не будем об этом, – сказала Клаудия. – Как Джой? Как девочки?

Джой была второй женой Фила, которую Клаудия никогда не встречала. Ее не пригласили на свадьбу, роскошное торжество в пригородном гольф-клубе Огайо, на котором подавали стейки с морепродуктами, а гости свинговали под живой аккомпанемент секстета. Когда она выходила замуж на Фила в городской ратуше, на все про все ушло минут десять.

– У Изабель появился парень. Логан, – ответил Фил со сдержанным недовольством. – Я к этому не готов.

– Как так? Ты же начал сходить с ума по этому поводу, еще когда она была в подгузниках.

Тогда он дурачился: недоверчиво поглядывал на всех детей мужского пола – целое поколение малышни с видами на его дочь. Дурачился, да не совсем. Этот мужской психологический заскок Клаудия никогда не могла понять, такое странноватое эдипово покровительство вызывало у нее легкое чувство гадливости. Но что она понимает? У нее ведь никогда не было отца.

– Он на два года старше, – сказал Фил. – Это не к добру.

– Тебе он не нравится?

– Я с ним не знаком. Как, впрочем, и все остальные. Он как сказочный персонаж. Снежный человек.

– Лохнесское чудовище, – сказала Клаудия. – Дьявол из Джерси.

– Надо сказать, это забавно. Он учится в Принстоне.

– Это разве не к добру?

– Вот и Джой так говорит. Мне повезло, девчонки все рассказывают ей. Мне так даже лучше, меньше знаешь… – Он достал из нагрудного кармана очки для чтения.

– Ох ты! С каких это пор ты носишь очки?

– С некоторых. Джой два года приходилось читать мне меню. – Фил задержался на блюде дня – жареной грудинке. – Ты про себя расскажи. У тебя вроде был какой-то парень. Никак не могу имя его запомнить.

– Можно понять, – ответила Клаудия.

Парень – сильно сказано. Стюарт был ее цифровым парнем. Они оба были более-менее привлекательными разведенными людьми схожих возраста и уровня образования, живущими в радиусе сорока километров, потому что именно эти пункты они и отметили галочками. В интернете было неограниченное число подобных мужчин, с которыми Клаудия от полугода до года могла приятно проводить время.

– Его зовут Стюарт, – сказала она. – Но не трудись запоминать. Я в последнее время думаю, что с ним все.

– Все в смысле – все?

– Все, в смысле он может удалить мой номер. Мне сорок три. В определенный момент все эти свидания становятся просто нелепыми.

– Ушам своим не могу поверить.

– А ты поверь. Я уже начала ходить по кругу. Каждый из них напоминает мне кого-то, с кем я уже встречалась.

– Но не меня.

– Ты такой один, – согласилась она. – Второго такого не будет.