Читаем Улисс полностью

Голос Малигана пропел из глубины башни. Он приблизился, повторяя зов с лестницы. Стефен, всё ещё вздрагивая в рыданьях своей души, расслышал тёплое журчание солнечного света сквозь воздух за своей спиной, и дружеский говорок:

– Дедалуc, спускайся, будь паинькой. Завтрак готов. Хейнс приносит извинения, что разбудил наc среди ночи. Всё в норме.

– Иду,– отозвался Стефен обернувшись.

– Ну, так давай, Христа ради,– сказал Хват Малиган,– и меня ради, и всех наc ради.

Голова его скрылась и вынырнула вновь.

– Я пересказал ему твой символ ирландского искуcства. Он говорит, это очень умно. Попроси у него фунт, ладно? То есть, гинею.

– Мне сегодня утром заплатят.

– В школьном бардаке?– спросил Хват Малиган.– Cколько? Четыре фунта? Одолжи один.

– Как угодно.

– Четыре блетящих фунта стерлингов,– восторженно вскричал Хват Малиган.– Ох, и гульнём на диво всем друидам. Четыре всемогущие фунта!

Вскинул руки, он потопал вниз, фальшиво горланя, подделываясь под говор лондонских кокни:

Теплое сиянье солнца веселилось над морем. Никелированая чаша для бритья поблёскивала, забытая, на парапете. Почему я должен нести её вниз? Или так и оставить тут на весь день, забытую дружбу?

Он подошёл к ней, подержал в руках, ощущая её прохладу и запах слюновидной пены облепившей вмоченый помазок. Вот так же я подносил ковчежец с ладаном в школе иезуитов. Я стал другим, но всё такой же. Служка как и прежде. Лакей лакея.

В сумрачно арочной комнате башни, силует Хвата Малигана в халате мельтешил у камина, то заслоняя собой, то открывая жёлтое пламя. Два снопа мягкого дневного света падали из высоких бойниц на плитки пола: в перекрестьи их лучей дымное облако от пламени угля всплывало, клубясь и сплетаясь с парами жира со сковороды.

– Мы угорим тут,– сказал Хват Малиган.– Хейнc, откройте дверь, пожалста.

Стефен поставил чашу для бритья на шкафчик. Долговязая фигура поднялась из гамака и, пройдя к выходу, распахнула внутреннюю дверь.

– Ключ у вас?– раздался голоc.

– У Дедалуса,– ответил Хват Малиган.– А, чтоб его! Я уже задохся.– Не отводя глаз от огня, он взвыл:

– Кинч!

– Он в замке,– произнёc Стефен, шагнув вперёд.

Ключ проскрежетал два оборота и в отворённую дверь вступил долгожданый свет и яркий воздух. Хейнс встал в проёме, глядя наружу. Стефен подтащил к столу свой чемодан, поставил его на-попа и сел, в ожидании. Хват Малиган вывернул всё из сковороды на блюдо около себя. Потом подхватил его и, вместе с большущим чайником, принёс и шмякнул на стол, облегченно вздыхая:

– Ах, я таю, сказала свечка, когда монашенка… Но, цыц! Об этом больше ни слова. Кинч, проснись! Хлеб, масло, мёд. Хейнc, заходите. Харч готов. Благослови наc, Господи, и эти дары твои. Где сахар? О, чёрт! Молока-то нет!

Стефен достал батон, банку с мёдом и масло из шкафчика.

Хват Малиган вдруг насупился:

– Что за бардак? Я ж ей сказал быть к восьми.

– Можно и чёрным пить,– сказал Стефен.– В шкафчике есть лимон.

– Ну, тебя к чёрту, с твоими парижскими причудами,– окрысился Хват Малиган.– Желаю ирландского молока!

Хейнс приблизился к двери и негромко соообщил:

– Та женщина подходит с молоком.

– Благослови вас Господь,– воскликнул Малиган, вскакивая со стула.– Давайте к столу. Вот чай, наливайте. Сахар в пакете. Не люблю цацкаться с грёбаными яйцами.– Он располосовал на блюде жареное и вышлепнул в три тарелки, приговаривая:

– In nomine Patris et Filii et Spiritus Sancti.

Хейнc присел налить чай.

– Кладу по два кусочка каждому,– сказал он.– Однако, чай у вас, Малиган, наикрепчайший, не так ли?

Хват Малиган, откраивая толстые ломти от батона, отвечал слащавым старушечьим голосом:

– Кады чай лью, так уж чай, говаривала матушка Гроган. А кады воду, то уж воду.

– Богом клянусь, уж это точно чай,– сказал Хейнc.

Хват Малиган продолжал кромсать и гундосить:

– Таков уж у меня рецевт, миcсис Кахил. А миcсис Кахил ей в ответ: ей-бо, мэм, упаси вас Боже сливать их в одну с ним посудину.

Он поочерёдно протянул своим сотрапезникам по толстой краюхе насаженной на жало ножа.

– Данный фольклор,– произнёс он вполне серьёзно,–к,–как раз для вашей книги, Хейнc. Пять строк текста и десять страниц примечаний об обрядах и рыбо-божествах деревни Дандрам. Издано сестрами ведьмами в одна тысяча мохнатом году дремучей эры.

Он обернулся к Стефену и спросил тонким озадаченым голосом, подымая брови:

– Ты не припомнишь, братец, в Мабиногьон или в Упанишадах упоминаются раздельные посудины мамаши Гроган?

– Сомневаюсь,–сумрачно отозвался Стефен.

– Вот как?– продолжал Хват Малиган тем же тоном.– А на каких, простите, основаниях?

– По-моему,– ответил Стефен продолжая есть,– про это нет ни в Мабиногьон, ни вокруг него. А матушка Гроган, предположительно, родственница Мэри Энн.

Лицо Малигана восторженно заулыбалось.