Читаем Уксусная девушка полностью

Судя по опыту работы в детском саду, Кейт могла бы с ней поспорить, но не стала.

— Ну, вам виднее. К тому же дело было на прошлой неделе.

— К чему это вы?

Обычно в ответ на подобный вопрос Кейт пожимала плечами и отвечала: "Проехали". Однако на сей раз сдержалась. (Беда с героическим проявлением сдержанности — в том, что затраченных усилий, увы, никто не замечает.)

— Я к тому, что это было давно, — ответила Кейт. — Еще до случая с отцом Джамиши. До того, как я обещала исправиться. Конечно, я помню свое обещание и стараюсь изо всех сил. Веду себя очень дипломатично и тактично.

— Приятно слышать, — откликнулась миссис Дарлинг.

Вряд ли Кейт удалось ее убедить. Впрочем, увольнять Кейт она тоже не стала. Просто покачала головой и добавила, что на этом пока все.

* * *

Вернувшись домой, Кейт обнаружила на кухне беспорядок. Белочка жарила какую-то белую субстанцию на слишком сильном огне, и весь дом провонял китайским ресторанчиком — в воздухе мешались запахи подгоревшего масла и соевого соуса.

— Что это за ерунда? — возмутилась Кейт, убавляя газ.

Белочка отшатнулась.

— Вот только не надо на меня набрасываться! — воскликнула она, держа кулинарную лопатку как мухобойку. — Это тофу?

— Тофу?!

— Теперь я вегетарианка?

— Быть того не может, — вздохнула Кейт.

— Каждый час в нашей стране погибают шестьсот шестьдесят тысяч невинных животных!

— Откуда ты знаешь?

— Мне Эдвард сказал.

— Эдвард Минц?

— Он не ест тех, кого убивают. Поэтому со следующей недели перестань класть говядину в наше мясное пюре!

— Мясного пюре без мяса не бывает.

— Здоровее будем. Ты представляешь, какими токсинами мы набиваем свои желудки?

— Почему бы тебе просто не вступить в секту? — спросила Кейт.

— Так и знала, что ты меня не поймешь!

— Лучше накрой на стол, — утомленно вздохнула Кейт.

Открыв холодильник, она достала кастрюлю с мясным пюре. Белочка не всегда была такой. В вертихвостку она превратилась годам к двенадцати. Изменения сказались даже на прическе. Раньше она носила две аккуратные косички, теперь на голове красовалось облако золотистых вздыбленных кудряшек, сквозь которые проглядывало солнце, если смотреть под правильным углом. Рот чуть приоткрыт, невинные глазки слегка вытаращены, короткая юбочка подтянута едва не до ушей, чтобы сильнее обнажить бедра. Кейт полагала, что сестра строит из себя припевочку нарочно, хотя и не понимала, каким образом подобная инфантильность может привлекать мужчин. Тем не менее привлекала, да еще как. Белочка пользовалась бешеной популярностью. На людях она нарочито косолапила, кокетливо ставя ножку к ножке, и с притворной застенчивостью покусывала палец. Впрочем, дома на кухне она ходила нормально.

Кейт вынимала яблоки из вазы, и вдруг раздался голос отца.

— Предупрежу Кейт, что мы уже здесь, — сказал он кому-то и позвал: — Кейт!

— Что?

— Это мы!

Кейт бросила взгляд на Белочку, которая выкладывала тофу на тарелку.

— Что значит "мы"? — крикнула Кейт.

В проеме возник доктор Баттиста. Рядом маячил Петр Щербаков.

— Ой, Петр, — вздрогнула она.

— Првет! — поздоровался Петр. На нем была все та же серая толстовка, в руке он держал небольшой бумажный пакет.

— А вот и моя вторая дочь, Белочка, — объявил доктор Баттиста. — Зайка, познакомься с Пиотром.

— При-иивет! Как дела? — улыбнулась Белочка, показав ямочки на щеках.

— Уже два дня кашляю и чихаю, — ответил Петр. — Из носа тоже течет. Похоже, подхватил микроба.

— Ах вы, бедняга!

— Пиотр останется на ужин, — сообщил доктор Баттиста.

— Неужели? — откликнулась Кейт.

Она могла бы напомнить отцу, что, как правило, повара оповещают заранее, но в этом доме не было такого правила, ведь подобных ситуаций не возникало никогда. Сколько Кейт себя помнила, семейство Баттиста никого не приглашало на ужин. Белочка радостно воскликнула: "Классно!" (Как считала Белочка, чем больше народу, тем веселее.) Она мигом достала из посудомоечной машины чистую тарелку и столовые приборы. Тем временем Петр протянул Кейт бумажный пакет.

— Подарок хозяевам, — пояснил он. — Десерт.

Кейт взяла пакет и заглянула внутрь. Там лежали четыре плитки шоколада.

— Что ж, спасибо.

— Девяностопроцентный шоколад. Флавониды. Полифенолы.

— Пиотр — приверженец темного шоколада, — поведал доктор Баттиста.

— Ах, обожаю шоколад! — призналась Белочка. — Постоянно его ем и никак не могу наесться?

Белочка залопотала вовремя, потому что Кейт вовсе не была рада приходу гостя. Она взяла из вазы четвертое яблоко и вернулась в столовую, бросив на отца сердитый взгляд. Он улыбнулся и потер руки.

— Разбавим наш тесный семейный круг! — доверительно сообщил он.

— Пф-ф!

Кейт снова направилась на кухню. Белочка тем временем расспрашивала Петра, о чем он больше всего скучает, думая о родине. Глаза ее лучились восторгом, она заглядывала гостю в лицо, сжимая в руках тарелку и приборы, с готовностью кивала, будто мисс Хозяйка месяца.

— По соленым огурцам, — признался Петр.

— Они там просто потрясающие?

— Заканчивай накрывать на стол, — перебила Кейт. — Ужин давно готов.

— Как так? Погоди, — вмешался доктор Баттиста, — давайте сначала немного выпьем.

— Выпьем?!

Перейти на страницу:

Все книги серии Шекспир XXI века

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза