Читаем Украденные сердца полностью

В такие минуты Люк застывал на месте, упиваясь звуком ее голоса, и в душе у него поднималась радость, от которой замирало сердце. Ее смех пьянил его, как и ее поцелуи, и ему хотелось наслаждаться им бесконечно. Иногда он нарочно ее смешил, чтобы только вновь услышать ее волшебный смех.

Часом позже он вбежал по ступенькам в здание, где располагался офис «Мэнсфилд и Ропер». Его губы еще ощущали сладкий вкус поцелуев, а руки — тепло ее тела. Мысли о работе — кому позвонить, что нужно сделать в первую очередь — не занимали его, он думал только о Тесс. Идя по коридору, он машинально улыбнулся и кивнул Кэрол, у которой за каждым ухом было по карандашу и руки нагружены до самого подбородка толстенными юридическими справочниками. Точно так же он поздоровался с Харриет, своей немолодой секретаршей, с лица которой никогда не сходило суровое выражение. Люк уже было зашел к себе в кабинет, когда она, остановив его, всунула ему в руки десяток сообщений, поступивших на автоответчик к этому часу. Только тогда Люк очнулся и его лицо осветилось не дежурной, а открытой улыбкой. Поблагодарив Харриет, он указал рукой на новый кактус, появившийся у нее на столе, который и без того был весь заставлен разными горшочками и плошками с растениями, и заметил:

— Очаровательный! Просто прелесть! — После чего направился к себе.

Усевшись в кресло за большой стол из красного дерева, он удовлетворенно вздохнул. Затем выдвинул верхний ящик и достал оттуда две небольшие фотографии Тесс, которые он показывал Барбаре Карсвелл. Первая была увеличенной копией снимка, который Люк взял из полицейского архива. Десятилетнюю Тесс Алкотт задержали за магазинную кражу и доставили в участок. Она плотно сжимала губы, хмурила лоб, чтобы не показать виду, что ей страшно, но глаза, в которых застыл испуг, выдавали ее настоящие чувства. Тесс научилась с актерским мастерством владеть своим лицом, но ее глаза всегда — и тогда, и сейчас — не могли скрыть правды о том, что творится у нее в душе.

Отложив в сторону эту фотографию, Люк взял со стола другую. Ее сделали люди Лероя, которые вели наблюдение за Тесс. Снимок был удачный, хотя и грустный. Тесс стояла у раскрытого окна в комнате Элизабет и смотрела вдаль. На первый взгляд могло показаться, что она наслаждается видом зеленых рощиц и лугов обширного имения Джейн Кушман, но на самом деле ее глаза не видели этой красоты. В них застыло выражение какой-то беспомощности, а может быть, отчаяния, словно она мучительно пытается или что-то вспомнить, или же разобраться в своих чувствах, но ни то, ни другое ей не удается, и от этого она страдает. Тесс на этой фотографии выглядела подавленной и одинокой.

Люку были знакомы эти чувства. Долгие годы он жил, не веря ни в искренность людей, ни в свое сердце. И сейчас, после стольких лет одиночества, он неожиданно и с изумлением обнаружил, что стал совершенно другим человеком, что все это время ему была нужна Тесс, только она, а не другая женщина. Пусть она великолепная актриса, пусть мошенница, но ее душа чиста, как прозрачная капля утренней росы. И душа, словно в зеркале, отражается в ее глазах в те мгновения, когда она забывает о своей роли, как, например, вот на этой фотографии, и становится сама собой. Ее глаза не лгали ему и тогда, когда она сгорала от страсти в его объятиях.

Люк потянулся в кресле, вспомнив вчерашнюю ночь. Чувства, которые и он, и она испытывали друг к другу, были искренними, они шли от сердца. Неожиданно он понял, что боль одиночества, с которой он жил последние двенадцать лет, оставила в его сердце глубокую рану, которая еще долго будет напоминать о себе. Люк вспомнил, как страшно переживал, когда его романы с Дженнифер, Эллен и Марго окончились неудачно. Люк честно пытался найти оправдания женщинам, предавшим его, и строго судил себя самого. Он искренне считал, что причина их ухода заключена в нем самом. Естественно, своими переживаниями он ни с кем не делился, поскольку не было никого, кому бы он мог довериться.

Наверное, все же он унаследовал от своих родителей гораздо больше черт характера, чем предполагал. Как часто говорил его отец, Мэнсфидды никогда не показывают слабость и свои эмоции; Мэнсфилды всегда уверены в себе и никогда не сдаются; чувства никогда не должны брать верх над разумом.

Люк ничего не имел против первых двух заповедей отца, но с последней был абсолютно не согласен и не собирался следовать ей. Он устал жить по правилам. Более того, стена, которой Люк окружил себя, обратилась в прах, как только в его жизни появилась Тесс. Она окропила живой водой его очерствевшую душу, и он ожил. Почувствовав сострадание к тому, прежнему, Люку, он стал более тонко ощущать красоту мира, более остро воспринимать все, что происходило вокруг. «Мы с Тесс встретились не случайно, — подумал он, — судьба сделала мне этот подарок в утешение за все то, что я перенес».