Читаем Украденные сердца полностью

Тесс рассмеялась.

— Честно говоря, я был поражен, — продолжил Люк. — Мне не верилось, что ты и Джейн за три дня сможете организовать такое грандиозное свадебное шоу. — Он медленно потянул за одну бретельку, и она легко соскользнула с плеча Тесс. — Как вам это удалось?

— Кушманы всегда славились своей расторопностью.

Люк перевел взгляд на другое плечо Тесс и медленно провел по нему рукой. Затем он потянул за вторую бретельку, и шелковая сорочка, бесшумно скользя по телу Тесс, опустилась у ее ног.

— Ты просто восхитительна, — прошептал Люк, припадая губами к ее груди. Тесс обвила руками его шею.

— Я люблю слушать твои комплименты. Они так волнуют меня!

— Я — мастер дарить комплименты, — отозвался Люк, поднимая ее на руки. — А сейчас я тебе покажу, что еще я умею. — Подойдя к кровати, он плавно опустил на нее Тесс, а сам лег рядом. — Но прежде ты должна ответить на один вопрос, который не дает мне покоя. — Он ласкал рукой ее грудь, покрывая легкими поцелуями шею. — Хорошо?

— Да, — прошептала Тесс, выводя кончиком пальца на его плече затейливый рисунок.

— Пойми меня правильно, Ниагара — потрясающее место, я всегда мечтал приехать сюда, полюбоваться водопадами, но почему ты не захотела провести наш медовый месяц где-нибудь в глуши? Отправились бы в пустыню Мохаве, отдохнули бы там, поиграли бы в рулетку, а?

Тесс рассмеялась, изнемогая в сладкой истоме.

— Я слишком долго была оторвана от цивилизованной жизни, забыла наши семейные традиции. Пришло время их возродить. Дело в том, что свой медовый месяц Джейн проводила здесь, на Ниагаре.

— Да ну? — Люк стал целовать ее грудь.

— Да, — простонала Тесс.

— И ты согласна отказаться от службы в МОБП, от опасных авантюр и краж международного масштаба ради того, чтобы встать во главе империи Кушманов? — спросил Люк, устремив на нее пристальный взгляд.

Тесс улыбнулась, и ее рука мягко скользнула по его животу, затем еще ниже. Она рассмеялась, услышав, как охнул Люк.

— Я рождена, чтобы властвовать. Еще вопросы будут?

Люк со стоном произнес:

— Уж и спросить ничего нельзя?!