— Шивли — женщина моего сердца, — с удовольствием призналась Тесс. — Джейн, лучше не выставляйте Вермера до тех пор, пока Антуан Жирако не посмотрит картину.

Джейн тяжело вздохнула.

— Конечно, ты права. Боже, подумать только — картина Шивли! Кто-то пытался через мой аукцион продать подделку. Какой ужас!

— Между прочим, такое случается сплошь и рядом, — заметила Тесс.

Джейн посмотрела на нее с нескрываемым ужасом. Тесс не сдержалась и рассмеялась. Люк же, откинувшись на спинку кресла, с улыбкой наблюдал за оживленным разговором двух женщин, которые полностью забыли о его присутствии. Все поклонники искусства боготворили Джейн Кушман, ее авторитет был необычайно велик среди них, а эта Тесс Алкотт не только возражала ей, но еще и подтрунивала над ней. Мало того, Джейн говорила с ней так оживленно и азартно, что ее щеки порозовели, глаза засверкали. А с каким упоением она доказывала что-то Тесс, перегнувшись через стол, — это надо было видеть! Юная воровка драгоценностей оказала явно благотворное действие на почтенную хозяйку дома. В последнее время Люк нечасто видел Джейн такой оживленной, как сейчас.

А когда он сам в последнее время радовался жизни, чувствовал ее азарт и энергию? Когда его в последний раз волновал вопрос, что же произойдет дальше? Он равнодушно скользил по волнам жизни, не замечая ничего хорошего в том, что его окружало. Как долго он жил без надежды, радости, без стремления узнать что-то новое, докопаться до чего-то тайного и неизведанного? Он превратил свой мир в пещеру, куда не проникает яркий солнечный свет. Нет, естественно, он пытался найти себя. Например, пытался уйти с головой в работу, проводил в своем офисе по четырнадцать часов в сутки, но особой радости от этого не испытывал. Проще всего было, и ему это не раз хотелось, свалить вину за все беды на злосчастную судьбу, которая довела его до ежедневной борьбы со всем миром, с помощью которой он хотел разрушить то стойкое и неверное впечатление, которое сложилось в обществе о его семье, их имени, их состоянии и даже внешности. Иногда ему хотелось обвинить во всем своих родителей, которые, соблюдая семейную традицию, настояли на том, чтобы он пошел в адвокаты. Часто он испытывал искушение свалить вину на тех женщин, которые, предав его, опустошили его сердце.

Однако это бессмысленное существование было его собственной ошибкой, и Люк знал об этом лучше других. Он сам отнюдь не был героем-рыцарем. Драконы в виде всяческих проблем и трудностей поджидали его почти на каждом шагу, а он опускал свой меч и просто обходил их, не пытаясь сразиться. Он отгородился от ярких красок жизни работой. Его окружали женщины, ласки которых оставляли его равнодушным и общение с которыми навевало на него откровенную скуку. Он сознательно выбирал только прямые дороги, самые легкие и проходимые тропы, избегая любых столкновений и резких поворотов. Он бежал от жизни, поворачивался спиной к мечте, к радости ради собственной безопасности. Он просто существовал, бездарно прожигая жизнь.

А вообще, чувствовал ли он когда-либо полноту жизни?

— Ох, прошу вас, Джейн, дайте мне передохнуть, — взмолилась Тесс, подняв руки вверх.

Дискуссия Джейн и Тесс показала, что у них абсолютно разные вкусы в живописи и взгляды на искусство в целом. К этому выводу они пришли после того, как поговорили о произведениях самых разных художников. Речь шла, как краем уха слышал Люк, о Ван Эйке, Пьяццетта, Буше, Сальвадоре Дали… Имена других художников он не запомнил.

Люк с улыбкой наблюдал за Тесс и Джейн, которые оживленно беседовали, и внезапно понял, что он почувствовал себя живым человеком, ощутил радостное сердцебиение и увидел новые краски жизни в тот самый момент, когда впервые встретился с Тесс. Независимо от того, что двигало ее поступками, он был многим обязан ей, и уже давно пора было только за одно это относиться к ней с благодарностью.

7

Тесс проследовала за Джейн в небольшой салон, расположенный рядом с библиотекой. Он был вполовину меньше гостиной и весь уставлен французской мебелью начала XX века и увешан многочисленными картинами и гобеленами. Она не сомневалась, что появление этого салона — заслуга Женни, которая со вкусом подобрала каждый предмет и нашла ему достойное место в комнате. Тесс еще раз замерла перед картиной Дега, висящей над камином. Она мечтала об этом полотне с тех пор, как увидела его во время экскурсии по дому, которую ей устроила Джейн.

— А вы не продаете эту картину? — бесцеремонно поинтересовалась Тесс, указав рукой на полотно.

— Нет, — сухо и лаконично ответила Джейн, давая понять, что возвращаться к этой теме больше не намерена.