Читаем Украденное имя полностью

Причины перехода на новый этноним известный украинский публицист объяснял так: «История дала нам новое имя, не только младше и лучше старого, забранного врагами, употребленного в своих плохих гнобительських целях, но и это новое, более здоровое имя не допускает уже никакой смуты, не делает нашей земли ни польской толокой, ни московской займанщиной, только нашим собственным прадедовым добром, на котором наш народ должен стать своим исключительным господином»[749].

В книжке, которая вышла в начале революции, снова находим аналогичные аргументы. «Там же, где украинцы имели сношения с московцами, надо было отметить себя как отдельное племя»[750].

Более или менее сознательный процесс изменения названия можно наблюдать уже с XVII века.

От Полтавской катастрофы (1709 г.) усилилась агония украинской государственности, которая завершилась отменой гетманщины (1764 г.). Украинское государство как субъект международных отношений исчезло, однако украинский народ проявил беспрецедентную живучесть, потому что именно в тот период начал массово обрабатывать плугом огромные пространства юга и востока, которые были добыты казацкой саблей. И уже на начало XIX ст. украинский этнос укоренился от полесских болот к волнам Азовского и Черного морей. «Процесс формирования национальной территории украинцев, как о том убедительно свидетельствуют документальные материалы, наиболее активно проходил приблизительно с конца XVII ст. до конца XVIII ст. и в основном (хотя, разумеется, не окончательно) завершился в начале XIX ст. То есть во времени он фактически полностью совпал с постепенным утверждением деспотической абсолютистской монархии в Российском государстве и ликвидацией царизмом всех признаков своеобразной украинской государственности. И все же, несмотря на эти обстоятельства, именно тогда продолжало наблюдаться географическое распространение названия „Украина“ на все земли, заселенные собственно украинским сообществом. Термин „украинский“ (в понимании национальной принадлежности) все чаще начал встречаться в тогдашних источниках. Выражения „нации“, „национальный“ стали более употребляемыми как в разговоре, так в письменных документах (особенно это характерно для второй половины XVIII ст.). Непосредственно коренные жители классифицировались как „нации русинов“, „малорусская“ или „украинская нации“ и т. д.»[751]. Нужно сказать, что героическая борьба казаков со степью началась на несколько столетий раньше. Всемирно известный английский историк Арнольд Тойнби отмечал, что запорожские казаки осуществили «беспрецедентный подвиг», что запорожцы образовали новую общественную прослойку, «которая организовала свою жизнь таким новым и непривычным образом, что это предоставило возможность осевшему обществу впервые за свою историю не только выстоять в борьбе против евразийских кочевников, не только подвергнуть наказанию их раз или дважды с помощью кратковременных месницких походов, а победить их уже по-настоящему: отвоевать у номадов территорию и изменить ее ландшафт, превратив кочевые пастбища в крестьянские нивы, а стойбища — в оседлые села»[752].

Необходимо подчеркнуть, что умышленно созданная путаница этно-определяющих терминов сделала свое деструктивное дело. Хоть этноним Русь не является тождественным, идентичным термину Россия, поскольку первый является естественным, из глубин правеков, а второй — искусственным, созданным в Истамбуле греческими церковниками в XVI ст., однако их обманчивое внешнее сходство, а также опасное сходство этнонимов русин — русский требовали от нашего народа распознавательных отличий. Впервые для Гетманщины (приблизительно Полтавская и Черниговская области на сегодня), которая вследствие казацкого военного союза с Москвой уже с 1667 года постепенно превращалась в царскую колонию, вопрос изменения национального имени выдвигается как острая политическая проблема. Именно там, на Левобережье, чувствительно ощутили, как путаница терминов ставит под угрозу национальную обособленность, поняли, что «название русского необходимо заменить на такое, которое имело бы признаки отличия от восточной Руси, а не похожесть с ней»[753].