Читаем Украденное имя полностью

В 1951 г. в Москве состоялась теоретическая конференция по теме «древнерусская народность». Ведущие специалисты по русской истории В. Зимин, В. Пашуто, Б. Рыбаков, А. Сидоров и др., которые выступили тогда на ней с докладами, отбрасывали термин «древнерусская народность». Один из дискутантов А. Санжаев высказал их общую мысль: «В Киевской Руси существовали три отдельные восточнославянские единства, которые в будущие века дали начало трем братским славянским народностям: российской, украинской и белорусской. Если бы в Киевской Руси племенные отличия и диалекты стерлись до нивелирующего уровня, то никакое монгольское нашествие, никакая феодальная раздробленность не смогли бы привести к выделению из единой древнерусской народности трех хотя и родственных, но отличающихся народов»[339].

Существование единого восточнославянского народа как «общего предка» означало бы, что этот «народ» генетически полностью вошел в состав всех восточнославянских этносов. Однако даже ортодоксальные российские ученые признают, что не вся совокупность восточнославянских племен является физическим предком каждого из трех народов, а лишь отдельные части ее. То есть каждый из трех современных народов имеет свои отдельные родоначальные племенные группировки, которые и стали его физической основой.

Нынешние историки говорят, что «тезис о существовании в эпоху раннего средневековья единой древнерусской народности вызывает ряд возражений… Обращают внимание на проблемы развития интеграционных процессов на такой большой и относительно малозаселенной территории, как Восточноевропейская равнина, на существование заметных отличий в материальной культуре население отдельных районов, на то, что языковые отличия между отдельными группами восточных славян были, наверное, значительно более глубокими, чем это предполагали раннее. Среди других доказательств не последнее значение имеет и тот факт, что в летописании домонгольських времен термином „Русь“ обозначается и в этом качестве противопоставляется другим восточнославянским землям территория среднего Поднепровья»[340]. Участники московской дискуссии 1951 г. досказывали, что не мог существовать единый древнерусский этнос, если территория Киевского государства достигала на юге Черного моря, на западе — Вислы, на севере — Балтии, а на восходе — Клязьмы. Кроме того, в состав Киевского государства входило большое количество неславянских племен. «Удивительно и неубедительно звучит распространенное даже в научной литературе утверждение, что киевская культура была в равной мере произведением всех восточнославянских племен от Тмутаракани на юге до Белого моря на севере, от Карпат на западе до Верхней Волги на востоке. То есть, в создании канонических образцов киевской архитектуры (Десятинная церковь, София Киевская), летописания („Повесть временных лет“), литературы („Поучение детям“ Владимира Мономаха, „Слово о полку Игоревом“ и т. п.) XII ст. киевская метрополия сыграла не большую роль, чем славянские колонисты, которые к тому времени появились в глухих лесах севера Восточной Европы. Абсурдность этого утверждения еще более очевидна, если учесть тот неопровержимый факт, что преобладающее большинство вышеупомянутых шедевров возникали непосредственно в Киеве или в других городах Южной Руси. В канонических образцах древнерусской литературы фигурируют исторические и культурные деятели, а также простые обитатели именно русского юга»[341].

Наиболее слабым доказательным местом «древнерусского этнического сообщества» является время его распада. Этот распад должен был произойти лишь в пределах XIV–XV ст., а доводы в подтверждение этому отсутствуют. И совсем не ясно, «почему образовалось лишь три народа, а не столько, сколько было княжеств»[342].