На убедительные следы, оставленные чудскими племенами в географических названиях, обращает внимание Ключевский. «На широкой территории, — пишет он, — от Оки до Белого моря мы встречаем тысячи неславянских названий городов, сел, рек и урочищ. Даже племенные названия Меря и Весь не исчезли бесследно в центральной Великороссии: здесь встречается много сел и рек, которые имеют их названия. Итак, — делает вывод Ключевский, — финские племена были исконными обитателями в самом центре нынешней Великороссии»[215]. Таким образом, залесское междуречье Оки и Волги на протяжении продолжительного времени принадлежало к чудскому языковому миру. К появлению Русского государства «финские племена заселяли сплошь всю область Оки и Верхней Волги. Это как раз та область, которая в настоящее время считается коренной Великороссией»[216].

Сначала из Руси ездили на Залесье далеким окружным путем — через Новгород. Только намного позднее был проложен путь через Смоленск. Естественной особенностью Залесья была сильная заболоченность территории. Огромное количество озер и болот, густо разбросанных по всему краю, представляло серьезное препятствие для развития хлебопашества и вызвало значительные трудности при сооружении сухопутных путей сообщения. «К половине XII ст. не наблюдается прямого сообщения далекого Залесья с Киевом»[217]. И до этого времени Залесье не представляло собой отдельного удела, а входило в состав Черниговского и Переяславского княжеств.

V. «Старший брат»

Выражение «старший брат» до недавнего времени в историографии и публицистике надо было воспринимать как псевдоним или синоним слова «россиянин». Как средство идеологической шовинистической пропаганды выражение «старший брат» стало в СССР широко распространяться с 1936 г., а с 1938 г. появилось выражение «большой русский народ»[218]. В работе российского историка Б. Волина «Большой русский народ» утверждается: «Народы СССР гордятся своим старшим братом, первым среди равных в братской семье народов»[219]. Москва приложила много усилий, чтобы прочно связать словосочетание «старший брат» с российским этнонимом. «Партийные вожди любили манипулировать словами из родственной сферы — самый большой тиран XX ст. назывался „отцом народа“, российский народ был для всех других „старшим братом“, коммунистическая партия именовала себя „родной“»[220]. Интересно, что первым, кто употребил метафору «родные братья» относительно украинцев и россиян, был жандармский полковник барон Корф[221]. Провозглашалось равенство трех «единокровных» восточнославянских «народов-братьев», но цензура сурово следила, чтобы перечень этих народов шел не в алфавитном порядке: российский «старший брат» всегда должен был быть на первом месте[222]. Как отметил Р. Кись, «братские славяне („родные поколения“) видятся Москвой не в одной плоскости с ней, а иерархически „по вертикали“, на, безусловно, низшей ступени»[223]. Относительно украинцев идеологам «старшебратства» нужно было сделать такие три шага: «Сначала россиян выделить из числа других этнических меньшинств, сделать рядом с украинцами титульной нациями. Потом предоставить российскому народу роль „старшего брата“, „первого среди равных“. И лишь на третьем этапе сделать российский язык и культуру господствующей в Украине»[224]. Из-за того, что понятие «старший брат» тесно объединилось сходом формирования российского этнического сообщества и с соответствующими процессами у белорусов и украинцев, нельзя избежать рассмотрения некоторых малоизвестных широкой публике, но принципиальных для понимания истории вопросов этногенеза восточных славян. В этногенном аспекте термин «старший брат» реально означал, что украинцы и белорусы, в звании «младших братьев», являются производными от россиян. Другими словами, этногенез украинцев и белорусов будто бы происходил позже российского.

На самом деле историческая хронология свидетельствует как раз о противоположном.

Исследование происхождения отдельных восточнославянских народов принадлежит к числу наиболее заполитизированных в истории Восточной Европы. К сожалению, оно формировалось и решалось преимущественно политиками, а не научными работниками. Как следствие, историческая истина оказалась настолько искривленной, что наиболее молодой среди восточных славян этнос был провозглашен «старшим братом».