Читаем Украденное имя полностью

С эпохи неолита на территории Европы, по данным археологии, выделяются три резко отличных расово-этнических образования. Различный был и их образ жизни: одни занимались хлебопашеством, другие — скотоводством, третьи — охотой. В Восточной Сибири и близлежащих степных краях кочевали пастушьи племена. Это были предки многочисленных монголо-тюркских народов. Территорию юго-восточной Европы занимали земледельческие племена индоевропейцев (предков греков, латинян, славян, германцев и т. п.). Охотничьи племена Северо-Восточной Европы, Зауралья и Западной Сибири стали основателями третьей этнически-культурной группировки Евразии — финно-угорской.

Историческая судьба финно-угров по сравнению с индоевропейцами или монголо-тюрками сложилась менее благоприятно. Тысячелетиями они вели бесцветную, незаметную жизнь, и когда воинствующие монголо-тюрки стали для многих народов «Божьей карой», то о какой-то внешней активности финно-угров истории почти ничего рассказать. В то время как индоевропейских земледельцев влекли плодородные земли и умеренный климат, финно-угорские охотники углублялись в холодные пасмурные заболоченные пущи Евразийского континента, все больше отдаляясь от очагов древних цивилизаций.

Русские летописцы называли финно-угорские племена общим названием «чудь»[184]. Название «финны» является названием немецким и определяет жителя болотистой, влажной низменности, а самоназванием чуди является слово суомалайн. На протяжении двух тысяч лет, как свидетельствует археология, ареал расселения чудских племен в Восточной Европе оставался неизменным. К нему принадлежало северное и среднее Приуралье, вся территория на север от верхней Волги, все среднее Поволжье, вплоть до северной части территории современной Саратовской области и область Волгоокского междуречья — центр современной России. «Финны, Suomalainen, странствовали субарктической тайгой от своего исходного пункта в Сибири. Они заняли земли между Балтийским морем и верховьем Волги, которые со временем стали сердцем России»[185].

В старину лесные дебри являлись надежной преградой и, конечно, служили границей между разными этническими группами населения. Огромный непроходимый первобытный лес, остатки которого по сей день известны как Брянские (древнее Дебрянские) леса, отделял чудь от индоевропейского мира[186]. Эта граница была «своего рода китайской стеной, даже более неприступной, чем последняя»[187]. На Руси, в Киеве и Чернигове, территорию между Волгой и Окой называли Залесской («Залесская земля»), то есть такой, которая находится за лесом[188]. Иногда Залесье называли «Верхней землей». В Новгороде, исходя из собственной географической точки зрения, ее называли «Понизовьем»[189].

Название «Залесская земля» встречается в «Задонщине», где Дмитрий Донской обращается к своим воеводам со словами: «А идет к нам в Залесскую землю». Залесье в «Задонщине» имеет своим центром уже Москву: «Пойдем… в свою Залесскую землю к знаменитому граду Москве»[190].

Точную дату приобщения Залесской земли к сферы влияния Русского государства установить тяжело, во всяком случае это состоялось довольно поздно, где-то не раньше Х-ХІ ст.[191]. Об этом периоде имеем весьма скупые и отрывистые данные, потому что киевских летописцев не интересовали события в глухой северо-восточной провинции. Довольно сказать, что лишь «с двадцатых годов XI столетия дают наши старые летописи некоторые сведения о российском северо-востоке»[192]. Если раньше и внедрялись сюда отдельные славянские группы, то это проникновение носило капиллярный характер и не играло никакой существенной роли.

В монографии, посвященной этой теме, Е. Горюнова подчеркивает, что «на территории Междуречья пока что не известен ни один славянский памятник раньше X ст. н. э.»[193]. Продолжительное время Залесская земля была малопривлекательной для киевских князей. «Отличаясь суровым климатом, населенная бедными финскими племенами (Весь, Меря), она считалась самым последним уделом»[194]. Киевские князья смотрели на Залесье как на дикую и почти чужую страну как на что-то — по сравнению Голубинского, — «вроде Туркестана»[195].

До конца XI ст. Залесье было глухим закоулком на задворках Русского государства. Отдаленность от тогдашней основной артерии Восточной Европы (Балтика — Днепр — Черное море) делало Залесье политическим и экономическим захолустьем. «Угол между Окой и Волгой… был удаленным от больших торговых путей захолустьем»[196].