Читаем Украденное имя полностью

В течение XVII–XIX ст. этноним «русин» постепенно отодвинулся на запад, на те этнографические земли, которые были вне досягания царской империи с ее намеренным терминологическим переназванием. Река Збруч стала не только межгосударственным, но и, в определенной мере, этнонимической границей. К западу от Збруча лежали неподвластные России — Галиция, Буковина и Закарпатье. Первые две земли оказались в пределах Австрийской империи в конце XVIII ст. С 1867 г. и Закарпатье стало формально составной частью двуединой монархии — Австро-Венгрии, хотя на самом деле оставалось в дальнейшем под венгерским правлением. Подроссийская Украина в XIX ст. составляла близко 85 % всей украинской этнической территории. Остальные 15 % приходились на западноукраинские земли, которые были присоединены к Австрийской империи.

Для Австрии с ее династическими увязываниями Габсбургов с Галицко-Волынскими князьями в овладении «коронным краем» сначала было непонятно, кто в Галиции живет. Жителей Галиции называли то «Russen», то «рутенцы» (die Ruthenen). Это последнее название — Ruthenen стало общепринятым. «Название Ruthene употребляет каждый Русин, говоря по-немецки, не считая его для себя обидой»[811]. Но попытка со стороны некоторых польских кругов заменить в нашем языке «русинов» на «рутенов», а народ прозвать «рутенским» вызвала на страницах органа русинов «Зоря Галицкая» резкий протест. Австрийский наместник Галиции граф Голуховский вынужден был попросить Вену дать официальное правительственное объяснение, «как перевести по-польски „Ruthene“, „Ruthenisch“, причем заметил, что здесь не так важна филологическая обстоятельность, как политическое значение»[812].

Дело рассматривалось в государственной «Комиссии для установления славянской юридической терминологии». Авторитетный чешский славист П. Шафарик поддержал протест русинов. На положительное решение комиссии, как упоминают участники, повлияло еще и то обстоятельство, что всем очень понравился русинский галицкий хор. На дружеской забаве членам комиссии, в частности, понравилась песня Литвиновича «Русский молодец», которая начинается словами:

Но самое главное значили здесь взгляды чешской интеллигенции. Все известнейшие чешские т. н. «будители народа», как Гавличек-Боровский, Шафарик, Палацкий были народниками не только у себя дома, но еще и были «фанатичные русинофилы», то есть приверженцы украинского освободительного движения[814]. Вот что писал знаменитый чешский публицист Гавличек-Боровский в журнале «Пражские новости» за 1846 год: «Малорусь-Украина является постоянным проклятьем, которое сами над собой провозгласили поляки и россияне. Так Польше и России мстит угнетенная воля Украины. Пока не будет исправлена несправедливость, содеянная украинцам, до тех пор невозможны в самом деле международный мир и славянское согласие». Он же писал, что малороссы ненавидят «москаля (кацапа) и поляка (ляха)»[815]. Гавличек-Боровский, который определенное время жил в России, еще в 1850 году сказал: «Чехам ни к лицу опровергать существование украинского народа такими аргументами, которыми еще недавно опровергали наше существование. Это своего рода традиционный упрек всех врагов национального возрождения порабощенных народов. Русины, эстонский и латышский были для немцев московской интригой, так же, как для шведов национальное движение Финляндии. Для Англии ирландское восстание так же было немецкой интригой»[816].

В органе галицких народников (группы «Молодая Русь») «Цель» была помещена редакционная статья (автор К. Климкович) о состоянии этнонимики в Галиции. В ней говорится: «Должны мы стоять твердо на принципе народной самостоятельности русского люда и употреблять слова: Русь, русское лишь в том смысле, в каком сам народ наш употребляет, т. е. относя это название к тому люду, который известен в научной номенклятуре под названием Малорусинов. Для определения великорусского народа есть у нас народные слова Московщина и московское, никто не придает значения тому, московский народ себя русским называет или нет. Заявляем в итоге торжественно, что слова: Русь и русский употреблять будем в смысле народном, т. е. присвоив это название только тому 15-миллионному народу, которого этнография и заграничный обычай называет народом малорусским, и что мы употребление этих слов в смысле более широком, т. е. охватывающем также Московщину и народ Московский, именно же тогда, когда это смешение понятий допускает Русин, говорящий или пишущий на русском языке, который на ознаменование славянского народа, живущего на северо-востоке Европы, имеет свои собственные слова, — считать будем как тенденциозное централизаторское пренебрежение нашей народной русской самостоятельности»[817].