Читаем Украденное имя полностью

К какому состоянию потери национального сознания в царской неволе дошел народ, показывает П. Кулиш. «Малорусские простолюдины на вопрос: „Откуда вы?“ будут отвечать: „Из такой-то губернии“, но на вопрос: „Кто вы? Какой народ?“ не найдут другого ответа, как только: „Люди, так себе народ, да и довольно“. „Вы русские?“ — „Нет“. — „Хохлы?“ — „Какие же мы хохлы?“ (Хохол — слово бранное, и они его отбрасывают). — „Малороссияне?“ — „Что это за малороссияне? Нам это и выговорить трудно“. (Малороссиянин — слово книжное, и они его не знают). Словом, земляки наши, давая называть себя Русью, Черкассами и чем угодно, сами себя называют только людьми и не присваивают себе никакого собственного имени»[796].

Несмотря на жестокие и систематические притеснения, во второй половине XIX ст. украинофильское движение не только не затихло, но разрослось и возымело силу. Собственно, Эмский указ 1876 года «толкнул украинскую литературу на более широкие политические воды. Контакты с Галицией стали практическим гарантом этого процесса»[797].

Мы уже упоминали Каткова, который представил причины враждебного отношения России к якобы братскому народу. Приведем еще некоторые аргументы великодержавных шовинистов.

Для борьбы с распространением этнонима «украинец», в Киеве, по почину редактора черносотенной газеты «Киевлянин» профессора Д. Пихна, создается «Клуб русских националистов». Клуб создали, как они писали: «чтобы отстаивать российскую идею на „юго-запад от России“ от еврейских и украинских „козней и натисков“»[798]. Российские великодержавные идеологи затратили много усилий, чтобы не дать украинцам перейти на новый этноним.

В докладе на собрании «Клуба русских националистов в Киеве» изменение этнонима приписывалось лично М. Грушевскому, который «отверг всякие колебания относительно названий, которые исторически образовались для разных частей западной и южной Руси: Угорская Русь, Буковина, Галиция или Красная Русь, Холмщина, Подляшье, Черная Русь, Волынь, Подолье, Киевская Украина, Левобережная Малороссия, Слободская Украина, Кубань, Черноморье; он отверг их всех и заменил одним, наиболее непригодным: „Украина“[799]. Другой автор, тоже член „Клуба русских националистов в Киеве“, доказывал непригодность термина „Украина“ таким способом: „Этнографический термин“ украинцы», из-за отсутствия самого объекта, то есть, этнографически отдельного народа, не имеет права существовать, а определение территории именем «Украины» потеряло свою первоначальную административную потребность, а потому сам термин является бескорыстным, подобно названиям «Священная Римская империя» или «Московское государство»[800]. Российский публицист Меньшиков в газете «Новое время» (26 февраля 1911 г.) негодующе горланил: «Наиболее ярые малороссы отказываются от исторического имени „Россия, Русские“. Они не признают себя даже Малороссами, а образовали особый национальный титул: „Украйна, украинцы“. Даже после революции черносотенцы дальше горланили: „Украину“ изобрели враги России и Малороссии»[801]. Против этнонима «украинец» выступали не только в печати.

В 1912 г. вышла большая по объему работа С. Щеголева «Украинское движение как современный этап южнорусского сепаратизма». По свидетельству современников, вместо того чтобы оттолкнуть людей от преступного «мазепинства», книжка «открывала глаза многим из своих подневольных читателей»[802]. Опус Щеголева за содействие власти официально распространялся среди чиновничества и духовенства в Украине. Накануне Первой мировой войны вышло второе издание книги, сокращенное, более доступное. Щеголев пришел в ужасное негодование, когда австрийский император обратился к послам в австрийском райхсрате, которые сплотились в украинском посольском клубе, назвав их «представителями украинского народа». «Использование термина украинский вместо традиционного „рутенский“ было истолковано всеми как санкция слова „украинцы“ в официальном документе, и вызвало общее удивление. — Писал Щеголев. — Такое новаторство императора, который назвал подвластный ему народ искусственным именем, которое является синонимом культурного прищепа этой народностей, грешит против старой традиции»[803].

Черносотенец Щеголев не только теоретически опровергал украинское самоназвание, язык и культуру нашего народа, но и выдвинул целую программу усиления репрессий и преследований. В. Ленин подвергал критике Щеголева, этого, по его словам, «бешеного черносотенца», что «травя украинцев за „сепаратизм“, за стремления к обособлению, тем самым отстаивает привилегии великорусских помещиков и великорусской буржуазии на „свою“ государство. Рабочий класс против всяких привилегий; поэтому он отстаивает право наций на самоопределение»[804].