Читаем Украденная дочь полностью

Всем известно, что такое кошмарный сон, и всем он хотя бы раз в жизни снился, ибо даже самые счастливые и веселые люди иногда видят во сне что-то странное и ужасное. Поэтому то, что происходило со мной, не было чем-то особенным.

Вероника подошла сзади, закрыла находившийся у меня в руках журнал регистрации новорожденных и забрала его — видимо, чтобы спрятать, потому что в данной ситуации всем было понятно, что мы забрали его из родильного дома абсолютно незаконно. Она сказала, что мы поедем поговорить с Кэрол. У меня от волнения участился пульс. Мне нужно было отдохнуть и поразмыслить над недавними событиями. А еще я нуждалась в том, чтобы обдумать, как же я предстану перед Кэрол. Кэрол была моей двоюродной сестрой, которую я обожала, которой я восхищалась. Она, конечно, повела себя не очень хорошо, когда я была дома и болела, но от этого я не перестала обожать ее и восхищаться ею. Я боялась, как бы по моей вине не была сломана жизнь других людей.

Я спросила у Вероники, есть ли у нас какой-нибудь план. Она ответила, что нам уже некогда составлять какие-то планы и что мы будем двигаться туда, куда понесет ветер. Мне это показалось несерьезным и напомнило мои попытки проводить занятия по балету экспромтом, без заранее разработанного плана, и как эти попытки закончились провалом.

Пока она прятала журнал регистрации новорожденных, я погрузилась в раздумья, из которых меня вскоре вывел громкий голос:

— Да переодевайся же ты! Мы ведь для того и ходили за покупками, чтобы ты могла надеть новую одежду.

В последнее время она разговаривала со мной очень громко, почти кричала: я ее, видимо, раздражала. Она меня — тоже. Но, как бы там ни было, никаких альтернативных предложений у меня не имелось. Я достала одни из пяти купленных нами трусиков и надела их. А также надела бюстгальтер, джинсы и свитер с отложным воротником. Вероника настояла на том, чтобы я надела ее норковую шубу: она сказала, что эта шуба идет мне больше, чем ей. Я причесала волосы щеткой и сказала, что готова.

Я ждала ее, разглядывая фотографию Бетти. Женщина на фотографии улыбалась, но взгляд ее был печальным. Грета почти никогда не улыбалась — она либо была серьезной, либо смеялась. А еще я никогда не видела ее печальной. В Бетти чувствовалась большая внутренняя сила, мощная энергия, хотя, возможно, это и не было заметно в среде, в которой она находилась. Она, по всей видимости, была человеком, преисполненным искренних чувств и страсти, любила делать что-то хорошее и обладала неплохим вкусом по части создания уютной обстановки в доме. Мне оставалось только сожалеть о том, что я не успела с ней познакомиться.

— Она красивая, правда? — сказала Вероника, подходя ко мне.

Я не ответила. Я была поражена тем, что не испытываю чувств, которые вроде бы должна испытывать. Меня начинало угнетать то, что я не чувствую ничего по отношению к своей настоящей матери.

— Прежде чем пойдем, нам нужно немного перекусить. Мама всегда говорила, что не нужно выходить на улицу с пустым желудком. Я сделаю кофе.

Вероника выпила кофе с молоком и съела небольшой кекс. Мне пришлось убеждать ее, что я обойдусь и чашкой чая. Достаточно и того, что меняется окружающая меня обстановка, самой мне превращаться в другого человека совсем не обязательно.

Мы поехали дожидаться Кэрол возле ее квартиры. На гонорары от съемок в сериале она купила себе квартиру, окна которой выходили на проспект Пасео-де-ла-Кастельяна. Белая мебель, серое ковровое покрытие, огромное окно. При входе нужно было снимать обувь. Шкафов здесь не было, но имелась комната, оборудованная под раздевалку и обшитая деревом, выкрашенным в белый цвет. Кэрол никогда не принимала душ — она принимала ванны с различными лечебными солями и с зажженными свечами. У себя она обычно не готовила: ограничивалась лишь чаем.

Консьерж узнал меня и сказал, что Кэрол еще не пришла, но уже вот-вот появится.

— Сегодня после съемок у нее репетиция, — сказал он о Кэрол с гордостью, как говорили все, кто был с ней знаком.

Мы сели на диванчик в вестибюле и принялись листать журналы. Судя по времени, в которое Веронике удалось переговорить с ней на телевидении, она и в самом деле должна была скоро приехать. Так что консьерж сказал правду. Кэрол наверняка давала ему хорошие чаевые, чтобы он воспринимал ее как свою хозяйку. В этом она была похожа на Лили, которая тоже баловала дорогими подарками — а то и деньгами в конверте — консьержа в своем доме.