Читаем Украденная дочь полностью

Я не нуждалась ни в каких официальных сведениях о рождении, чтобы выяснить, где я родилась. Я всегда знала, что родилась в родильном доме «Лос-Милагрос». Мама поступила туда в четыре часа утра, а в одиннадцать утра на свет появилась я. Маме не нравилось вспоминать роды, и как только о них заходила речь, она тут же меняла тему разговора. Кто мне рассказывал обо всем подробно, так это Лили, которая была во время родов рядом с мамой от первого момента и до последнего. Ей нравилось рассказывать об этом, хотя она при повторных рассказах иногда сообщала совсем другие подробности, но я списывала это на ее преклонный возраст, в котором память у людей уже начинает сдавать. Я никогда не придавала этим «неувязочкам» большого значения.

Именно родильный дом «Лос-Милагрос» и был тем роддомом, который фигурировал в метрической записи о моем рождении. «Ну что, видишь?» — сказала я Веронике. Она ответила мне, что сначала надо сравнить данные, взятые из разных источников, а потом уже делать выводы.

Я не возражала против того, чтобы съездить в родильный дом: у меня еще раньше не раз возникало желание взглянуть на то место, где я впервые открыла глаза. В этом роддоме возле некоторых дверей было много цветов в горшках и ходили монахини с младенцами в люльках. Мне подумалось, что, чтобы дорасти от беспомощного младенца до взрослого человека, нужна забота со стороны других взрослых людей. Много заботы. Когда мы попросили в приемной дать нам возможность заглянуть в журнале регистрации на список новорожденных от 12 июля 1975 года, монахиня спросила, зачем нам это нужно. Я уже хотела было ответить правду, но Вероника опередила меня и сказала, что в службе записи актов гражданского состояния проводится реорганизация архивов и что там куда-то подевалась метрическая запись о моем рождении, а потому нам нужна соответствующая справка из родильного дома. Монахиня, отвечающая за выдачу подобных справок, пояснила, что нам необходимо направить письменный запрос. Я уже повернулась, чтобы уйти, но тут услышала, как Вероника говорит, что хочет побеседовать с заведующей родильным домом. Монахиня ответила, что с заведующей невозможно вот так вот запросто встретиться, что они здесь, в родильном доме, выполняют очень важную работу и не могут тратить время попусту из-за какой-то там бюрократической возни. Вероника начала настаивать и заявила, что не уйдет до тех пор, пока ее просьба не будет рассмотрена кем-нибудь из местного начальства.

— Вы обязаны показать по моей просьбе журнал регистрации новорожденных, я это точно знаю.

В школе, где я училась, ученицам никогда даже в голову бы не пришло разговаривать подобным образом с монахиней. Большинство монахинь вели себя любезно — если понимать, в каком мире они пребывают, и не заставлять их покидать его пределы. Некоторые мои одноклассницы считали, что в монахинях форма должна соответствовать содержанию, а так ведь бывает далеко не всегда. Вероника как раз впадала в подобное заблуждение относительно соответствия формы содержанию и, как сказал бы доктор Монтальво, оказывалась в состоянии улитки. Мне пришлось одернуть ее, чтобы мы могли спокойно отсюда уйти.

— Простите ее, сестра, — сказала я. — У нее тяжелый характер.

Мы отправились к выходу, а затем прошли по коридору и поднялись на второй этаж. Из-за пакетов с покупками, которые мы с собой тащили, со стороны казалось, что мы пришли сюда с множеством подарков.

— Никто не покажет нам этот журнал регистрации, — сказала Вероника.

— Сейчас увидим, — возразила я.

Я принялась искать взглядом свою жертву. Вероника уже приходила в отчаяние, потому что все монахини казались ей одинаковыми и она готова была приставать со своей просьбой буквально к любой из них. «Не торопись, — сказала я. — Если мы будем суетиться, это вызовет негативную реакцию». И тут далеко впереди я увидела нужную мне монахиню. Она была молодой, тихой, с глуповатым лицом и принадлежала, по-видимому, к числу тех, к кому в нашей школе относились так пренебрежительно, что они либо переводились в какое-нибудь другое место, либо так и оставались на уровне прислуги, открывающей и закрывающей двери. Эта монахиня толкала перед собой тележку с едой и, подходя к очередной палате, изображала на лице радостную улыбку. Я сказала Веронике, чтобы она меня подождала.