Я не знала, как поступить: то ли спрятаться, чтобы меня не обнаружили Лили и Грета, то ли встать на видном месте на случай, если сюда приедет отец Вероники. В конце концов я решила укрыться за входной дверью какого-то банка, за которой находилась еще одна дверь, причем пространство между этими двумя дверьми было таким большим, что там могли бы лечь спать на полу сразу несколько бездомных. Лили с мамой, возможно, уже проехали по этой площади на своем «мерседесе» и увидели меня, но мне не оставалось ничего другого, кроме как ждать и надеяться, что Даниэль захочет мне помочь. Его, наверное, тоже мучают сомнения, отец он мне или нет, а если они его мучают, то его пригонит сюда любопытство. Но если он все-таки не приедет? Мне придется поразмыслить над тем, где я проведу ночь. Я могла бы поехать домой к родителям Паскуаля и объяснить им, в какой ситуации я оказалась, однако Лили рано или поздно может прийти в голову, что я обратилась именно к ним, и тогда мне придется от них уйти, потому что Лили умеет убеждать людей в своей правоте и вообще она хитрая. Кроме того, она — моя бабушка, и вряд ли кто-то поверит, что бабушка желает своей внучке зла.

Через двадцать минут, когда я уже серьезно раздумывала над тем, как выпросить у кого-нибудь денег на метро, я вдруг увидела, что вдоль выстроившихся в ряд такси ходит мужчина, похожий на Даниэля. Я бросилась туда. Он был одет в джинсы и расстегнутую куртку с капюшоном, под которой виднелась белая рубашка.

— Даниэль? — спросила я, подбежав к нему.

Он окинул меня взглядом с головы до ног — точно так же, как это недавно сделали его коллеги-таксисты. Его лицо было очень серьезным и немного испуганным.

— Лаура?

Я протянула ему руку, чувствуя, что моя ладошка стала ледяной от холода и оттого, что кровь по моим венам сейчас бежала очень медленно. Однако меня уже не приводила в ужас мысль о том, что я вот-вот могу увидеть «мерседес», на котором Лили гонится за мной.

Даниэль снял куртку и накинул ее мне на плечи.

— Мое такси стоит вон там, в самом конце. Пойдем.

Мы шли молча, быстрыми шагами. Когда мы подошли к автомобилю, он снял с меня куртку и положил ее в багажник. Затем сказал, чтобы я села на переднее пассажирское сиденье. Он закрыл дверцу и повернулся ко мне.

— Так это ты…

— Да, я — Лаура. Вероника говорит, что она, возможно, моя сестра, а вы — отец.

— Не знаю, говорила ли она тебе, что я не верю в это предположение. Мои дети — Вероника и Анхель. Больше у меня детей нет. Мне хотелось бы внести эту ясность, прежде чем мы продолжим разговор.

Я закивала в знак согласия.

— Итак, насколько я понял, тебе нужна помощь. Что случилось?

Я попросила, чтобы он увез меня с этой площади, потому что сюда в любой момент могла нагрянуть моя бабушка, и она бы нас заметила. Он завел двигатель, и мы поехали.

— Я еще не обедал. Ты, я уверен, тоже.

42

Вероника перед лицом опасности

На триста тысяч песет я закупила новую партию товаров. Моей маме не понравилось бы, если бы я потеряла хорошую работу, закрепиться на которой ей в свое время было отнюдь не просто. К полудню я должна была освободиться, и я решила, что еще раз попытаюсь подобраться ближе к Лауре, чтобы проверить, нет ли каких-то изменений в ситуации, в которой она оказалась. Я попробую зайти в ее квартиру с товарами для Греты. Увидев черные и золотистые коробочки с ароматизированными кремами для тела, она не выдержит и поведет меня в свои «владения». Когда же я туда попаду, то придумаю что-нибудь для того, чтобы вытащить Лауру из ее комнаты и вообще из квартиры.

В этот раз я отправилась в промышленную зону с рюкзаком, чтобы не пришлось тащить тяжеленную коробку в руках. Менеджер проекта сказала мне, что ей позвонила одна из клиенток и стала расспрашивать о девушке примерно моей внешности, которая приносила ей товары новой серии. Этой клиентке хотелось бы знать, где она может меня найти. Выслушав, как эта девушка выглядит, менеджер проекта решила, что это, возможно, я, но сказала клиентке, что девушку такой внешности она знает, однако сообщать какие-либо подробные сведения о ней без разрешения не имеет права. Я поблагодарила эту женщину за то, что она поступила по отношению ко мне так корректно, мысленно моля все силы небесные о том, чтобы Грета случайно не упомянула мое имя в присутствии Анны, потому что иначе кусочки пазла начнут занимать свои места, но уже не для меня, а для них.

Тащить товары в рюкзаке мне было очень легко. С такой партией товаров я могла удовлетворить запросы трех-четырех денежных клиенток и заработать почти полмиллиона песет, и первой, к кому из таких клиенток я отправлюсь, будет, само собой разумеется, «роковая женщина». Мне не хотелось, чтобы она опасалась, что я взяла из ее почтовой ячейки больше денег, чем было договорено, — я хотела, чтобы она знала, что может мне доверять. Сидя за решеткой и не имея возможности распоряжаться своей жизнью и своими деньгами, она, наверное, терзалась отчаянными мыслями.