И потому над Сократом состоялся суд. Обвинили его в бесполезном, опасном мудрствовании, во враждебных, проспартанских и прокритских, настроениях, то есть в измене, клевете и предательстве и приговорили к смертной казни: он должен был выпить яд — цикуту. А в ожидании казни он тридцать дней вел в тюрьме беседы со своими друзьями и родными — о смерти тела, о бессмертии души; о том, что истина входит в мир, как преступница, чтобы стать затем законодательницей; что поэт, если только он настоящий, должен творить не просто рассуждения, а мифы, легенды, предания, ведущие к истине…

И потом он попрощался с друзьями и спокойно выпил из чаши цикуту.

Так позднее написал о нем поэт Диоген Лаэртский».

2

Екатерина Павловна, для большинства просто Катя, за недолгое время уже третий раз меняла работу. Не из-за плохого характера и не в погоне за «легким», но увесистым заработком, нет.

Сначала она попала в научный институт, куда ее «распределили». Ей хотелось заниматься своими любимыми грызунами — сусликами и полевыми мышками, а она должна была вести наблюдение чуть не за инфузориями и к тому же писать так много бумаг, что длинного немецкого стержня, в котором пасты ровно на 5 километров, едва хватало на неделю.

Отбыв там целых два года и исписав 96 стержней, Катя ушла работать в школу. Здесь ей сразу понравилось, и если бы дело ограничилось уроками и походами — то есть общением с ребятами, о лучшем бы не мечтала. Но нужно было составлять планы на пять лет вперед, опираясь на неинтересную ей методику, потрафлять всем проверяющим, выставлять великое множество оценок и при этом не подводить школу, район, министерство, всю страну… Тут еще грянула реформа, положения которой требовалось заучивать наизусть, но никто, кого Катя ни спрашивала, не мог ей толком объяснить, что же это такое — реформа и чем отличается от того, что было в прошлом. Ведь и раньше не отрицалось значение трудовой деятельности — школьники и учителя без устали терли полы, мыли окна в классах и коридорах, выезжали на работу в колхозы; и раньше предполагалось, что учителю следует быть грамотным, образованным, духовным — словом, Учителем и что учебники должны быть не плохими, а хорошими…

Наверное, Катя выражала свое недоумение слишком часто и громко и не всегда там, где можно, потому что ей начали говорить, чтобы она поменьше задавала вопросов, а побольше уделяла времени воспитательной работе и успеваемости. «Одними турпоходами и панибратством с учениками многого не добьетесь, Екатерина Павловна!..» «Видно, вы не хотите работать, как все, Екатерина Павловна…» «Если вам не нравится наша школа, Екатерина Павловна…»

Екатерина Павловна действительно не хотела работать «как все», и ей действительно не нравилась такая школа. Об этом она как-то сказала на педсовете и услышала: «Ну что ж, заведите свою и распоряжайтесь там!»

Как ни странно, Екатерина Павловна пропустила мимо ушей иронию, не очень даже обиделась, но сама фраза запала в голову. В самом деле, если под своей школой понимать не здание в три этажа, а то, чему учишь, как было бы хорошо иметь свою школу! И там уж получше разобраться — как учить и для чего… Врачи-психологи утверждают, например, что интерес к школе после третьего-четвертого классов начинает у детей гаснуть. Почему? Может, потому, что устают от бесконечных заданий, назиданий, окриков, от всей этой воспитательной работы, в которой так резко разделены — они и мы, дети и взрослые… А еще известно, что левое и правое полушарии нашего мозга занимаются совсем разными делами: у левого — науки, у правого — эмоции, музыка, пластика, любовь, наконец… Но левое трудится куда больше правого. Просто без отдыха. Разве это справедливо? Отчего бы им не работать в более тесном взаимодействии, не обрести подлинную гармонию? Прямо бы лозунг такой вывесить в вестибюле, вместо разных призывов: «Объединим работу полушарий!..»