Читаем Укол рапиры полностью

Неровные зубы, один немного выдается вперед, словно собратья выталкивают его из своих рядов, как нахала из очереди: «Вы тут не стояли!» Но какая улыбка! Пожалуй, красивей даже, чем у Екатерины Павловны, а ведь это из-за нее, из-за «Катерины», как ее называли у них в школе, поплелся Игорь в этот КЮБЗ, который ему не так уж, в общем-то, и нужен. Да, он любит животных, во всяком случае, уважает их, но зоологом стать отнюдь не собирается; хочет пойти на факультет журналистики, его всегда, сколько себя помнит, тянуло к перу (именно к перу, не к стержню!) и к бумаге; всегда хотелось что-то (кого-то) описать, подметить какие-то черты — в человеке, в природе: смешные, нелепые, трогательные — и рассказать о них. Еще в пятилетием возрасте он, заливаясь радостным смехом, сочинил юмористический рассказ, записал огромными буквами в альбоме для рисования и требовал, чтобы мать отнесла произведение прямо в журнал «Крокодил». Рассказывалось там, как «пАкупатель приходит к прАдОвцу и просит масла и соли». А продавец, этакий проказник, берет кусок масла, насыпает на него соль и протягивает «пАкупателю». Смеху!..

Позднее Игорь менял и темы, и жанр, но оставался вереи Слову, которое продолжал любить и чьей силе и красоте не переставал удивляться. Что, впрочем, не мешало ему «балдеть», надев заграничные стереонаушники, а также обожать стариков «битлзов», Элвиса Пресли и отчасти «тяжелый металл». Ну если не самый тяжелый, то средний, во всяком случае… А дисками и записями родители его обеспечивают, к полному негодованию деда и бабушки. Особенно деда.

Но Сергей Семенович внука не удивлял: Игорь считал, что дед с молодости в маразме. Как большинство взрослых. Вернее, не в маразме, а как застыл когда-то в одном положении, так и не меняет его, что бы вокруг ни происходило. Вроде статуи, обмазанной серебрянкой, в сквере недалеко от их дома.

Из печати

«Не хватает слов, чтобы выразить свое удивление и возмущение. К чему вы призываете в своей газете? Всех критиковать, все охаивать? И то плохо, и это плохо… А кто же, спрашивается, построил все эти заводы, станки, машины? При ком наша страна стала самой сильной, при ком она победила фашизм?.. Ага, ответить нечего!.. При ком были порядок, дисциплина и снижение цен?.. Вы говорите: страх, жертвы. Да, боялись. Боялись те, кто плохо работах кто воровал государственную собственность, кто продавался врагам. Согласен, были и лишние жертвы. Но без этого нельзя: лес рубят, щепки летят — недаром существует такая пословица.

А вы теперь чего хотите в своей погоне за якобы правдой? Замарать настоящих борцов, реабилитировать врагов и всяких слабаков — и чего добьетесь? От вашей «правды» только хуже всем станет.

В. Романчук, пенсионер.

пос. Пестровский, Пермская об.».

Игорь был уверен, что его дед подписался бы двумя руками под таким письмом. Он часто схлестывался с Сергеем Семеновичем, хотя, честно говоря, не дал бы голову на отсечение, что сам во всем разобрался, что ему все совершенно ясно во внутренней, а также внешней политике. Но спорили они всегда и по любому поводу: о телефильмах, о музыке, о стиле одежды, о журнале «Огонек», об уровне жизни в разных странах, о роли животных в жизни человека — обо всем.

Просто оба относились к той довольно распространенной породе людей, которых называют максималистами. И если Игорь был максималист начинающий, оставлявший еще надежды на свое исправление, то Сергей Семенович — застарелый и закоснелый, которого уже только, как говорится, могила исправит. Впрочем, дай ему бог жить подольше — ведь он не так уж и стар, еще семидесяти нет.

Сергей Семенович в отличие от иных мужчин любил ходить по магазинам. Ну, может, «любил» сказано сильно, во всяком случае, это ему не претило, он не чувствовал себя униженным, стоя в очереди или напрасно взывая к продавцу вопросом: «Яички есть? А когда будут?..»

Только однажды Игорь услышал, как дед, чуть не плача, рассказывал бабушке, что с ним недавно произошло в угловом магазине.