Андрей проснулся под стук колес, завертелся на жесткой полке, забегал спросонья мыслями, пытаясь понять, где он и как он тут оказался, и вдруг ему стало ясно, что если у него и есть цель в жизни – то это никогда не оказаться в старости таким, как все эти «деды», одиноким, заброшенным и никому не нужным.

А еще он понял, что к черту его прежняя учеба, восстанавливаться он не будет. Прокантовавшись около месяца в Питере, он вернулся в Заводск с твердым намерением посвятить жизнь медицине. Он представлял, что будет тянуть бесконечные кишки из огромной ванны, и это его почему-то не пугало.

<p>Предсказанному верить</p>

Семейный бизнес Шараповых в очередной раз претерпел трансформацию: интернет-кафе перестало приносить прибыль, и в том же помещении после ремонта (перекрасили стены, установили вытяжку и договорились с санстанцией) открыли круглосуточную шаверменную.

Повара у них почему-то надолго не задерживались, прямо напасть. Иногда внезапно уезжали, написав напоследок СМС «уехал дом», иногда вообще исчезали в никуда – только что крутил шаверму, наливал кофе из дешевой кофе-машины и заваривал чай в пакетиках – и вот те на, нет его, и телефон не отвечает. Работало кафе двадцать четыре на семь, прибыль какая-никакая была. (Всегда есть люди, которым нужно закинуть что-то в себя, чтоб желудок не подавал голос – успокаиваем же мы душу быстро и криво склеенной ложью, лишь бы не зудело внутри.)

Тем вечером Лола осталась поработать: накануне исчез очередной повар. Разумеется, санкнижка у нее была (правда, кулинарный талант отсутствовал, но нужен ли он для шавермы?). Темноглазая и темноволосая, Лола не вызывала диссонанса у посетителей, привыкших видеть за прилавком «кого-то темненького». Другое дело – будь на месте Лолы какая-нибудь Луиза Извозчикова: бледная, с тихим голосом и привычкой без конца извиняться. Луиза когда-то работала у них в интернет-кафе, потом уволилась, кажется, пошла учиться. (Где-то она теперь? Может, исчезла, как их повара?)

Посетителей было мало, а точнее – одиноко спал, привалившись к стене, их завсегдатай Михалыч. У него несколько лет назад погибла жена, и он стремительно летел вниз. Шараповы из человеколюбия иногда кормили его бесплатно. Можно, конечно, растолкать Михалыча, отправить его домой и закрыть забегаловку, но Лоле не хотелось уходить. Она знала, что дома спокойно спит Бу, уже наигравшаяся вволю в PSP, спит папа, до этого несколько раз предупреждавший Бу, что пора бы лечь спать, а не то он отберет PSP, спит мама, которая недавно приехала из Москвы со сломанной ногой (все никак не уймется, ходила на митинг). Лоле не хотелось будить их, шумя в коридоре. И еще немножко хотелось побыть одной. Ночное одиночество с кофе иногда необходимо: это необъяснимое удовольствие вроде бы думать, ничего на самом деле не думая, чистый кайф от процесса существования.

Звякнул дверной колокольчик, вошла пара: мужчина лет сорока и женщина лет тридцати или даже моложе. Лола знала, как все будет. Возьмут по чашке кофе и сядут в самое отдаленное место; причем женщина непременно сядет спиной к Михалычу, а мужчина напротив ее – лицом к Михалычу, да еще так, чтоб держать его в поле зрения. Бедолага Михалыч для них сейчас что-то типа скрытой угрозы: женщина предпочитает его не замечать, чтобы получить удовольствие от встречи, а мужчина бдит. Будь женщина одна, она бы села на то место, которое сейчас занимает мужчина. А сейчас она показывает, что доверяет спутнику роль защитника. Пара расположилась за столиком. Теперь Лола видела женщину только со спины: светлые волосы, слегка завитые на концах, на фоне бирюзового плаща. Зато мужчина сидел лицом к Лоле: грубо вырезанные черты, густые брови и усы, глубокие морщины. Умный мужик; в этом помещении так самый умный, на фоне-то Михалыча, пустившего струйку слюны на подбородок. Интеллигент: помешивает кофе ложечкой, ни разу не звякнув. А еще – в хорошем, дорогом костюме. Такие заходят в открытые 24 на 7 забегаловки или очень случайно, или очень неслучайно.

«Кого только ночь не принесет, – подумала Лола, – вот уж время неожиданностей, так можно и Олеську Скворцову встретить…»

Мелкий стук по плиткам, которыми выложен пол, и голос женщины, смущенный, растерянный:

– Можно сахар?

Мужчина, делая заказ, попросил положить в кофе по одной порции сахара, а женщине, видимо, оказалось мало. Лола взяла пакетик сахара из коробки на стойке, протянула его женщине и сказала:

– Он не бросит жену, имейте в виду.