Читаем Уилт незнамо где полностью

– Стало быть, мы чистенькие. Забрали зелье у дружка из Мюнхена, а теперь чистенькие. Тогда, значит, это жирная англичанка с девчонками. Что про нее скажете?

– Тупая. Как пробка.

– Нервничала?

– Ни капли. Так, легкое возбуждение. Но не нервничала.

Второй человек кивнул.

– Значит, Уилма, штат Теннесси.

– Раз мы знаем, куда она направляется, будем держать под наблюдением. Самым что ни на есть пристальным. Ясно?

– Так точно, сэр.

– Главное, чтобы они не догадались. Зелье, которое этот гад вывез из Польши, просто убийственное. Хорошо, что удалось выяснить из его записной книжки, куда держит путь наша мадам со своей четверней. Немедленно езжайте туда же. И учтите, расследование первостепенной важности. Раскопайте мне все-все-все про этого Иммельмана.

День Уилта, начавшись плохо, неуклонно становился хуже и хуже. Радужные ожидания вчерашнего вечера никак не желали оправдываться. Вместо того чтобы сидеть у камелька в уютном пабе с плотным ужином в животе, парой пинт пива или, еще лучше, старого доброго эля в руке, и знать, что наверху дожидается теплая постелька, Уилт брел по бесконечной деревенской дороге, а над его головой, наползая с запада, неотвратимо сгущались тучи. Денек выдался не просто неудачный, а прямо-таки пропащий. Начать с того, что он, с тяжелым рюкзаком на спине, протащился пешком целых полторы мили – только затем, чтобы на станции выяснить: из-за железнодорожных работ поезда на Бирмингем отменены. Пришлось ехать на автобусе – все бы ничего, когда б не полный салон оголтелых школьников и не учитель, который с редкой виртуозностью их игнорировал. Кроме школьников, в автобусе везли за город группу граждан преклонного – маразматического, по терминологии Уилта, – возраста. Они ехали развлекаться и самый большой кайф, судя по всему, ловили от громких жалоб на безобразное поведение детей и, у каждой заправки, требований остановить автобус с целью «посетить одно местечко». В свободное от этих занятий время бабули и дедули распевали песни, которые Уилт редко слышал раньше и не желал слышать впредь. Потом, уже в Бирмингеме, купив билет до Херефорда, Уилт почему-то никак не мог найти свой автобус. Наконец это удалось – автобус оказался старый, двухэтажный, с выцветшей табличкой «Херефорд» на лобовом стекле. Внутри никого не было, за что Уилт от души возблагодарил Господа. Хватит на сегодня мальчишек с липкими пальцами, которые лезут через тебя к окошку, и пенсионеров, орущих, как мартовские коты: «По скотсвудской дорожке на блейдонские скачки» и «Линия Зигфрида – просто веревка, на ней мы развесим белье». Уилт устало прошел назад, улегся на сиденье и заснул. Когда автобус тронулся, он на мгновение открыл глаза, мимолетно удивился, что остается единственным пассажиром, и опять отключился. За весь день он съел только два сэндвича и выпил бутылку пива, а потому был страшно голоден. Ничего, в Херефорде наверняка найдется хорошее кафе, где можно как следует поужинать. Потом он переночует в каком-нибудь пансионе, а утром наконец-то отправится в поход. Однако до Херефорда автобус не доехал – ни с того ни с сего остановился на дрянной заштатной дороге у дрянного одноэтажного домишки. Водитель вышел. Минут десять подождав, Уилт тоже вышел и хотел уже постучать в дверь, но та вдруг распахнулась сама. В проеме вырос большой хмурый дядька.

– Чего надо? – с редким недружелюбием спросил он. В доме грозно залаял стаффордширский терьер.

– Надо, вообще-то, в Херефорд, – ответил Уилт, одним глазом следя за собакой.

– А тут чего забыл? Здесь тебе не Херефорд.

Уилт предъявил билет.

– Я взял его в Бирмингеме, до Херефорда, а этот автобус…

– …идет в металлолом, если я его раньше не доломаю!

– Но там написано «Херефорд»…

– Да неужели? – саркастически осведомился дядька. – А может, «Нью-Йорк»? Иди-ка уточни. Главное, обратно не приходи и мне не рассказывай. Вали пока цел. Вернешься – собаку спущу.