Читаем Уилт полностью

– Разумеется. Зачем ему сейчас адвокат? Но если мы возьмем его повторно, адвокаты будут распихивать друг друга локтями, лишь бы получить возможность помочь Уилту. Представь только, какой они поднимут визг насчет жестокости и пристрастности полиции. Сам себя не услышишь. Его адвокаты будут на коне. Сначала пластиковая кукла, а потом вообще никаких трупов. Он выйдет сухим из воды.

– Только сумасшедший мог все это придумать, – сказал сержант.

– Или же гений. – с горечью сказал Флинт. – Господи, что за дело! – Он с отвращением загасил сигарету.

– Что мне сейчас делать? Еще потрясти его немного?

– Не надо, я сам им займусь. Ты поезжай в техучилище и заставь его начальника признаться, что он о нем думает на самом деле. Собери всю грязь по капле. Должно же быть что-нибудь в его прошлом, что можно использовать.

Флинт пошел в комнату для допросов. Уилт сидел за столом и делал пометки на оборотной стороне бланка для признания. Теперь, когда он начал чувствовать себя в полицейском участке если не как дома, то, по крайней мере, достаточно спокойно, он принялся размышлять, куда же делась Ева. Он вынужден был признать, что его беспокоили пятна крови в спальне Прингшеймов. Чтобы занять время, он пытался сформулировать свои мысли на бумаге. Именно этим он продолжал заниматься, когда вошел инспектор Флинт.

– Так, значит, ты парень не промах, Уилт, – сказал он и потянул листок на себя. – Читать и писать ты умеешь, и у тебя логичный и изобретательный умишко. Давай-ка посмотрим, что ты тут написал. Кто такая Этель?

– Сестра Евы, – сказал Уилт. – Она замужем за садовником, выращивающим овощи на продажу. Ева иногда гостит у нее по неделе.

– А это – «кровь в ванне»?

– Интересно, откуда она там взялась.

– А «следы поспешного отъезда»?

– Я просто записывал свои мысли насчет состояния дома Прингшеймов, – сказал Уилт.

– Хочешь нам помочь?

– Я и так помогаю расследованию. Кажется, официально это так называется?

– Официально, может, и так, Уилт, но в данном случае это не соответствует действительности.

– Вероятно, это не единственный случай, – заметил Уилт. – Одно из выражений для сокрытия грехов.

– И преступлений.

– Кроме того, из-за этого человек может потерять свое доброе имя, – сказал Уилт. – Я надеюсь, вы сознаете, какой вред вы наносите моей репутации, задерживая меня здесь таким образом? Вполне достаточно, что всю мою оставшуюся жизнь на меня будут показывать пальцем, как на человека, который одел пластиковую куклу с п… в шмотки своей жены и сбросил ее в шурф. Не хватало еще, чтобы все думали, что я убийца, черт бы вас побрал.

– Там, где ты проведешь оставшуюся жизнь, всем будет плевать, что ты сделал с надувной куклой. – сказал инспектор.

Уилт ухватился за последние слова.

– А, так вы ее нашли, наконец, – обрадовался он. – Прекрасно. Значит, я могу идти.

– Сядь и заткнись, – прорычал инспектор. – Ты никуда не пойдешь, а если и пойдешь, то в большом черном фургоне. Я с тобой еще не кончил. Более того, я только начинаю.

– Опять снова здорово, – сказал Уилт. – Так и знал, что вы все по новой начнете. У вас у всех только условные рефлексы. Причина – следствие, причина –  следствие. Что было сначала, курица или яйцо, протоплазма или создатель? Думаю, сейчас вы начнете спрашивать, о чем говорила Ева, когда мы собирались на вечеринку.

– На этот раз, – сказал инспектор, – мне хотелось бы, чтобы ты мне подробно объяснил, почему ты решил спрятать эту чертову куклу на дне ямы.

– Вот это уже интересный вопрос, – сказал Уилт и замолчал. Пожалуй не стоило в данных обстоятельствах пытаться объяснить инспектору, о чем он думал, когда бросал куклу в шурф. Инспектор был не похож на человека, который может понять, почему муж способен мечтать об убийстве собственной жены, не приводя тем не менее свои мечты в исполнение. Наверное, будет лучше подождать, пока Ева не появится жива и невредима, прежде чем касаться этой неизведанной и иррациональной темы. Может быть, познакомившись с Евой, инспектор ему посочувствует. В ее же отсутствие на это рассчитывать не приходилось.

– Считайте, что я просто хотел избавиться от этой жуткой штуки, – сказал, он.

– Ничего такого мы считать не будем, – заметил Флинт. – Скажем так, у тебя был пока не установленный мотив, чтобы засунуть ее туда.

Уилт кивнул.

– Готов с этим согласиться, – сказал он.

Инспектор Флинт одобрительно кивнул.

– Я так и думал. Ну и какой же мотив?

Уилт тщательно обдумал ответ. Он ступал на скользкую почву.

– Давайте скажем, что это было нечто вроде репетиции.

– Репетиции? Какой репетиции?

Уилт немного подумал.

– Интересное слово репетиция, – заметил он. – Оно происходит от французского…

– Плевать, откуда оно происходит, – перебил инспектор. – Я хочу получить ответ.

– Есть в нем что-то похоронное, если хорошо подумать, – продолжил Уилт свои изыскания в области семантики[12].

Инспектор немедленно попался на удочку.

– Похороны? Чьи похороны?