Читаем Уилт полностью

– Бог ты мой! – ахнул Роджер. – Думаете, он накачивал себя наркотиками? Да нет, он бы уже ноги протянул. А мерзость эта – она же вытечет в два счета.

– Смешайте с кольдкремом – не вытечет. Вот вам и разгадка.

– А что? Есть же такие, кто нюхает эту гадость. Может, кто-то и таким манером одурманивается. Только для расследования это ничего не дает.

– Еще как дает, – оживился сержант. Он был рад возможности отвертеться от утомительных ночных дежурств в автофургоне. – Это значит, что зелье у него дома.

– Или в члене.

– Пусть так. Главное – нам есть за что его повязать и о чем расспросить.

Но честолюбивый инспектор замахнулся на большее.

– Ну расколется он, а что проку? Придумали бы что-нибудь поумнее. Почитайте, как он провел старика Флинта…

– Нет, сейчас все иначе, – перебил Ранк. – Сейчас он и без допроса сознается. Засадим его денька на три в камеру, оставим без наркоты, а когда у него начнется ломка, подаст голос как миленький.

– Непременно. «Где, – скажет, – мой адвокат?»

– Да, но жену-то мы тоже прихватим. И к тому же на сей раз у нас будут железные улики, так что за обвинением дело не станет. А тех, кто шустрит с героином, под залог не выпускают.

– Сперва добудьте такие улики, – нахмурился Роджер.

– Проще простого. Эти пигалицы болтали, будто он всю пижаму перепачкал мазью из шприца. Криминалистам разобраться – раз плюнуть. А можно взять и сам шприц. Опять же полотенца… Мать честная, да у них что ни возьми – все в наркоте! Блохи на кошке – и те небось покосели. Надо же, не скупится.

– Это меня и смущает. Чтобы торговец наркотиками так разбрасывался своим товаром? Как же, дожидайтесь. Они народ осторожный, особенно когда почуют слежку. Знаете, что я думаю?

Сержант Ранк покачал головой. Он вообще сомневался, что инспектор Роджер был способен думать.

– По-моему, пройдоха взялся за старое. Набивается на арест. Хочет поддеть нас на удочку. Тогда все его фокусы становятся понятны.

– Только не мне, – сокрушенно вздохнул сержант.

– Вот смотрите. На пленке записана сущая околесица. Так? Так. Мы с вами никогда не слышали, чтобы наркоманы намастыривались через конец. А нас убеждают, будто Уилт так и делает. Мало того, среди ночи он поднимает хай, тычет себя шприцем и старается, чтобы дочки видели. Зачем, спрашивается? А затем. чтобы эти паразитки всем-всем раззвонили, а там и до нас дойдет. Вот чего он добивается. Ну да я этого афериста вижу насквозь. Сразу брать не буду: пусть погуляет. Глядишь – и выведет на своих поставщиков. Очень надо возиться со всякой мелкой сошкой, ведь я их теперь могу всем скопом накрыть.

Инспектор и сам остался доволен своим объяснением. Он уже предвкушал окончательную победу. Он представлял, как Уилт окажется на скамье подсудимых, а с ним еще десяток преступников, птицы такого полета, что Флинт и его братия рты разинут: все как один богатей, члены лучших клубов, живут в роскошных домах, играют в гольф. Судья, объявив приговор, похвалит инспектора Роджера за мастерское ведение дела. Он станет знаменит, его фотография появится во всех газетах. Пусть тогда кто-нибудь попробует сказать, что Роджер для этой работы непригоден.

* * *

Уилт тоже подозревал, что его ждет слава, но несколько другого рода. Евина страсть к возбуждающим средствам дорого ему обошлась: его член, как видно, навсегда замер в боевой готовности.

– Я же из этого паршивого дома шагу ступить не могу, – пожаловался Уилт, когда Ева уговаривала его не шастать по дому в халате, когда подруги по обыкновению зайдут к ней выпить чашечку кофе. – Ты что же, хочешь, чтобы я с этим шомполом наперевес поехал в Гуманитех?

– Я не хочу, чтобы ты огорошил Бетти и других гостей так же, как Мэвис.

– Мэвис получила по заслугам. Я ее в дом не приглашал – сама вперлась. И потом, если бы она не послала тебя к отравительнице Корес, я бы сейчас не ходил с вешалкой для платья. Прицепленной к поясу.

– Это еще зачем?

– Затем, чтобы клятый халат не натирал воспаленный конец. Знаешь, как больно, когда плотная ткань, прямо как одеяло, трется о напряженный…

– Не знаю и знать не хочу.

– А я не хочу мучиться, – рассвирепел Уилт. – Потому и нацепил вешалку. Но и это не все. Пойдешь по малой нужде – хоть волком вой. Думаешь, легко одновременно согнуть колени и наклониться вперед? Я об стену уже две шишки набил. А по большой нужде не хожу второй день. Присесть почитать – и то не могу. Только и занятий – лежать на спине, прикрыв причинное место корзиной для бумаг, или слоняться по дому с вешалкой на поясе. Ну да это один хрен. Именно так: у меня занятий – один хрен. Если так и дальше пойдет, то, когда я дам дуба, придется делать гроб по специальному заказу – с перископом.

Ева посмотрела на мужа с тревогой:

– Раз это так серьезно, покажись врачу.