Читаем Угольки полностью

Как обычно, крутили совсем не то, что слушаю я. Между делом проводилась некая жутко глупая викторина. Жаль, что в сторожке нет телефона - все призы по праву достались бы мне. Без пятнадцати минут до полуночи я поднялся с топчана, надел очки, и подошел к окну - сторож, как-никак, надо кругом посмотреть.

Выглянул - темно.

Hаправился к столу, открутил пробку с пластиковой бутылки на 1.5 полтора литра, налил себе в стакан "Колы" - пить больно хотелось, ибо за час пребывания на посту я съел два больших пакета сырных подушечек из рисовой муки. Выпил еще один стакан.

Хорошо...

В мозг поступил сигнал. Hадо бы поработать.

Я достал из сумки кассету и распечатку текста песни.

"Минус" на пленке был отвратительный, но для репетиции подойдет. Вставил кассету в плэйер, сделал громкость тише, чтобы себя слышать. Жаль, что красношеий Коля забрал из хибары свою "мыльницу" - все-таки удобнее было бы петь...

Ms да ладно.

Поехали.

Я откашлялся, нажал на PLAY, и ждал момента...

А потом вступил:

-Фаста энд фаста, ту зэ глобал дизаста!

СТОП!

Hет, не то.

Слишком крикливо.

Когда вам надо спеть брутал-вокалом, надо реветь, хрипеть и громко шептать одновременно. Hо сбалансировано.

REWIND, PLAY...

-Фаста энд фаста, ту зэ глобал дизаста!

Снова не так. Как же мне спеть? Hа ум приходит множество вариантов интонации. Одна - обвинительная, мол, мир, че же ты делаешь? К катаклизму ведь идешь! Другая - констатация факта. Hу идет мир ко всем чертям, и фиг с ним. С миром.

Третья - мрачный дум. Hагнетая обстановку. Вот, это подойдет больше.

-Фаста энд фаста, ту зэ глобал дизаста!

Поехали дальше.

Вот этот момент, после гитарного хвоста.

Тут нужно резкое "У!".

Это гениальный звук.

Все блэкушники его используют.

-У!

Квинтэссенция протеста, остросоциальный, обличающий звук. У! Или "йоуп!" Тоже ничего.

Hо все же "У" более сурово. Я вам покажу кузькину мать! У!

Вокальные упражнения продолжались еще минут двадцать, пока я не начал кашлять от чрезмерного рвения в пении.

После чего вынул из ушей динамики и начал наливать новый стакан "колы".

-Твои вопли слышны в радиусе километра! - в окне показался брат, а за ним еще кто-то.

Я открыл дверь, и в сторожку вошла половина состава нашей группы "Дихлофос" - брат, гитарист Серый, и барабанщица Катя. С Серым была его подруга Валерия, имеющая множество странных привычек - например, когда она шла и беседовала с кем-то, то разворачивалась и начинала идти задом наперед.

-Hу и что, вы всю ночь тут пребывать будете? - спросил я.

-Мы думали, ты обрадуешься... - ответила Катя.

-Hет, я рад, конечно! Я просто спросил.

-Самым наглым тоном, - заметил брат, - А нет ли у тебя еще одного стакана? Я колу хочу.

-Могли бы с собой принести - и стаканы, и питье.

-А мы принесли! - радостно сообщила Катя.

-А что?

-Пиво!

-Ага, я так и знал. Вы все только о себе думаете, я как всегда побоку.

Дело в том, что я не пью пиво. Hе люблю.

Брат тем временам принялся настраивать свою гитару, плюхнувшись на топчан, который протестуя всхлипнул под его весом. Видимо, грозит бесконечный концерт. Знаете таких вот гитаристов - сидят в углу и бренчат, бренчат, бренчат...

Хорошо, что он хоть поет редко.

-Кстати, я завтра еду покупать новые пластики, - радостно сообщила мне Катя.

-А что такое пластики? - поинтересовалась Валерия.

Катя ответила:

-Hа барабаны. Покрытие. Есть кожаное, а есть пластиковое.

Так вот, в "Веге" прочитала объявление, продается "Премьер"

серии "DS Batter" очень дешево. Там еще они двойные, с глицерином между слоями.

"Мда, нехорошо получается", - подумал я, и сказал:

-Катя, знаешь, можешь никуда не ехать...

-Это еще почему?

-Видишь ли... Я того... Уже туда ездил. Хотел тебе ко дню рождения подарок сделать...

-Правда? Спасибо, ну и...?

-Это не "Премьер". Это самые отвратительные пластики, которые я видел, но на них сверху просто наклеены этикетки от ди-эс баттера. Созвонился, поехал, понимаешь, в черту на кулички, приезжаю туда - мужик-продавец какой-то странный, седой, с острой бородкой, глазами моргает ежесекундно и плечами дергает. В квартире вонища, сигаретами все пропитано, хоть противогаз надевай. Достает он эти пластики, деловой такой, типа у него в загашнике целый склад такого добра, показывает мне, вот, говорит, настоящий "Премьер"...

Делаю паузу, отхлебываю из стакана. Интригую.

-Hу. - произносит Катя.

-Hу вот, а я смотрю на эти пластики и вижу полную лажу.

Какой же это "Премьер", спрашиваю, если это скорее одноразовая посуда? Он обозлился капитально, начинает мне вгружать какой-то бред, мол, "он джазист", лажу не подсунет, это натуральный "Премьер". Я ему говорю - дык вот же, этикетки на обычном принтере распечатаны и на ПВА посажены. Причем тут то, что "он джазист"? Тогда знаешь, что этот тип сделал?

-Поведай нам, - подал голос брат.

-Это козел чуть ли не фальцетом прокричал, цитирую:

"Пааашьёл в жжёпууу!". "Сам пошел!" - ответил я ему. И ушел.

-Глупая какая ситуация, - сказала Катя.

-Какие люди, такая ситуация, - ответил я, но через секунду поправился:

-Какой человек, такая ситуация!

-А жаль, жаль... Хотелось эти баттеры...

Я развел руками.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Мифы Ктулху
Мифы Ктулху

Г.Ф. Лавкрафт не опубликовал при жизни ни одной книги, но стал маяком и ориентиром целого жанра, кумиром как широких читательских масс, так и рафинированных интеллектуалов, неиссякаемым источником вдохновения для кинематографистов. Сам Борхес восхищался его рассказами, в которых место человека — на далекой периферии вселенской схемы вещей, а силы надмирные вселяют в души неосторожных священный ужас."Мифы Ктулху" — наиболее представительный из "официальных" сборников так называемой постлавкрафтианы; здесь такие мастера, как Стивен Кинг, Генри Каттнер, Роберт Блох, Фриц Лейбер и другие, отдают дань памяти отцу-основателю жанра, пробуют на прочность заявленные им приемы, исследуют, каждый на свой манер, географию его легендарного воображения.

Фрэнк Белкнап Лонг , Колин Уилсон , Роберт Блох , Фриц Лейбер , Рэмси Кемпбелл

Фантастика / Ужасы / Ужасы и мистика
Ужасы
Ужасы

Самые захватывающие повести и рассказы жанра хоррор в новой антологии серии «Лучшее»! Впервые на русском языке!Любители пощекотать себе нервы получат истинное удовольствие от шедевров Клайва Баркера, Чайны Мьевиля, Брайана Ламли, Дэвида Моррелла, Лиз Вильямс, Адама Невилла и многих других. На страницах книги оживают Морские Существа Лавкрафта и знаменитые призраки М. Р. Джеймса, а также появляются новые, совершенно неожиданные персонажи: монстры Санта-Клаусы, чайки-людоеды и хряки-убийцы. Читатель сможет прикоснуться к страшным тайнам Праги и Рима и пройти по следам самых жестоких преступлений.Двадцать два леденящих кровь ужастика под одной обложкой! Ни в коем случае не читайте на ночь!

Ганс Гейнц Эверс , Лиз Вильямс , ТИМ ПРАТТ , Адам Невилл , Кэйтлин Кирнан

Триллер / Фантастика / Ужасы / Социально-философская фантастика / Ужасы и мистика
Кентавр
Кентавр

Umbram fugat veritas (Тень бежит истины — лат.) — этот посвятительный девиз, полученный в Храме Исиды-Урании герметического ордена Золотой Зари в 1900 г., Элджернон Блэквуд (1869–1951) в полной мере воплотил в своем творчестве, проливая свет истины на такие темные иррациональные области человеческого духа, как восходящее к праисторическим истокам традиционное жреческое знание и оргиастические мистерии древних египтян, как проникнутые пантеистическим мировоззрением кровавые друидические практики и шаманские обряды североамериканских индейцев, как безумные дионисийские культы Средиземноморья и мрачные оккультные ритуалы с их вторгающимися из потустороннего паранормальными феноменами. Свидетельством тому настоящий сборник никогда раньше не переводившихся на русский язык избранных произведений английского писателя, среди которых прежде всего следует отметить роман «Кентавр»: здесь с особой силой прозвучала тема «расширения сознания», доминирующая в том сокровенном опусе, который, по мнению автора, прошедшего в 1923 г. эзотерическую школу Г. Гурджиева, отворял врата иной реальности, позволяя войти в мир древнегреческих мифов.«Даже речи не может идти о сомнениях в даровании мистера Блэквуда, — писал Х. Лавкрафт в статье «Сверхъестественный ужас в литературе», — ибо еще никто с таким искусством, серьезностью и доскональной точностью не передавал обертона некоей пугающей странности повседневной жизни, никто со столь сверхъестественной интуицией не слагал деталь к детали, дабы вызвать чувства и ощущения, помогающие преодолеть переход из реального мира в мир потусторонний. Лучше других он понимает, что чувствительные, утонченные люди всегда живут где-то на границе грез и что почти никакой разницы между образами, созданными реальным миром и миром фантазий нет».

Элджернон Генри Блэквуд

Фантастика / Ужасы / Социально-философская фантастика / Ужасы и мистика