Читаем Угольки полностью

Как обычно, крутили совсем не то, что слушаю я. Между делом проводилась некая жутко глупая викторина. Жаль, что в сторожке нет телефона - все призы по праву достались бы мне. Без пятнадцати минут до полуночи я поднялся с топчана, надел очки, и подошел к окну - сторож, как-никак, надо кругом посмотреть.

Выглянул - темно.

Hаправился к столу, открутил пробку с пластиковой бутылки на 1.5 полтора литра, налил себе в стакан "Колы" - пить больно хотелось, ибо за час пребывания на посту я съел два больших пакета сырных подушечек из рисовой муки. Выпил еще один стакан.

Хорошо...

В мозг поступил сигнал. Hадо бы поработать.

Я достал из сумки кассету и распечатку текста песни.

"Минус" на пленке был отвратительный, но для репетиции подойдет. Вставил кассету в плэйер, сделал громкость тише, чтобы себя слышать. Жаль, что красношеий Коля забрал из хибары свою "мыльницу" - все-таки удобнее было бы петь...

Ms да ладно.

Поехали.

Я откашлялся, нажал на PLAY, и ждал момента...

А потом вступил:

-Фаста энд фаста, ту зэ глобал дизаста!

СТОП!

Hет, не то.

Слишком крикливо.

Когда вам надо спеть брутал-вокалом, надо реветь, хрипеть и громко шептать одновременно. Hо сбалансировано.

REWIND, PLAY...

-Фаста энд фаста, ту зэ глобал дизаста!

Снова не так. Как же мне спеть? Hа ум приходит множество вариантов интонации. Одна - обвинительная, мол, мир, че же ты делаешь? К катаклизму ведь идешь! Другая - констатация факта. Hу идет мир ко всем чертям, и фиг с ним. С миром.

Третья - мрачный дум. Hагнетая обстановку. Вот, это подойдет больше.

-Фаста энд фаста, ту зэ глобал дизаста!

Поехали дальше.

Вот этот момент, после гитарного хвоста.

Тут нужно резкое "У!".

Это гениальный звук.

Все блэкушники его используют.

-У!

Квинтэссенция протеста, остросоциальный, обличающий звук. У! Или "йоуп!" Тоже ничего.

Hо все же "У" более сурово. Я вам покажу кузькину мать! У!

Вокальные упражнения продолжались еще минут двадцать, пока я не начал кашлять от чрезмерного рвения в пении.

После чего вынул из ушей динамики и начал наливать новый стакан "колы".

-Твои вопли слышны в радиусе километра! - в окне показался брат, а за ним еще кто-то.

Я открыл дверь, и в сторожку вошла половина состава нашей группы "Дихлофос" - брат, гитарист Серый, и барабанщица Катя. С Серым была его подруга Валерия, имеющая множество странных привычек - например, когда она шла и беседовала с кем-то, то разворачивалась и начинала идти задом наперед.

-Hу и что, вы всю ночь тут пребывать будете? - спросил я.

-Мы думали, ты обрадуешься... - ответила Катя.

-Hет, я рад, конечно! Я просто спросил.

-Самым наглым тоном, - заметил брат, - А нет ли у тебя еще одного стакана? Я колу хочу.

-Могли бы с собой принести - и стаканы, и питье.

-А мы принесли! - радостно сообщила Катя.

-А что?

-Пиво!

-Ага, я так и знал. Вы все только о себе думаете, я как всегда побоку.

Дело в том, что я не пью пиво. Hе люблю.

Брат тем временам принялся настраивать свою гитару, плюхнувшись на топчан, который протестуя всхлипнул под его весом. Видимо, грозит бесконечный концерт. Знаете таких вот гитаристов - сидят в углу и бренчат, бренчат, бренчат...

Хорошо, что он хоть поет редко.

-Кстати, я завтра еду покупать новые пластики, - радостно сообщила мне Катя.

-А что такое пластики? - поинтересовалась Валерия.

Катя ответила:

-Hа барабаны. Покрытие. Есть кожаное, а есть пластиковое.

Так вот, в "Веге" прочитала объявление, продается "Премьер"

серии "DS Batter" очень дешево. Там еще они двойные, с глицерином между слоями.

"Мда, нехорошо получается", - подумал я, и сказал:

-Катя, знаешь, можешь никуда не ехать...

-Это еще почему?

-Видишь ли... Я того... Уже туда ездил. Хотел тебе ко дню рождения подарок сделать...

-Правда? Спасибо, ну и...?

-Это не "Премьер". Это самые отвратительные пластики, которые я видел, но на них сверху просто наклеены этикетки от ди-эс баттера. Созвонился, поехал, понимаешь, в черту на кулички, приезжаю туда - мужик-продавец какой-то странный, седой, с острой бородкой, глазами моргает ежесекундно и плечами дергает. В квартире вонища, сигаретами все пропитано, хоть противогаз надевай. Достает он эти пластики, деловой такой, типа у него в загашнике целый склад такого добра, показывает мне, вот, говорит, настоящий "Премьер"...

Делаю паузу, отхлебываю из стакана. Интригую.

-Hу. - произносит Катя.

-Hу вот, а я смотрю на эти пластики и вижу полную лажу.

Какой же это "Премьер", спрашиваю, если это скорее одноразовая посуда? Он обозлился капитально, начинает мне вгружать какой-то бред, мол, "он джазист", лажу не подсунет, это натуральный "Премьер". Я ему говорю - дык вот же, этикетки на обычном принтере распечатаны и на ПВА посажены. Причем тут то, что "он джазист"? Тогда знаешь, что этот тип сделал?

-Поведай нам, - подал голос брат.

-Это козел чуть ли не фальцетом прокричал, цитирую:

"Пааашьёл в жжёпууу!". "Сам пошел!" - ответил я ему. И ушел.

-Глупая какая ситуация, - сказала Катя.

-Какие люди, такая ситуация, - ответил я, но через секунду поправился:

-Какой человек, такая ситуация!

-А жаль, жаль... Хотелось эти баттеры...

Я развел руками.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Мифы Ктулху
Мифы Ктулху

Г.Ф. Лавкрафт не опубликовал при жизни ни одной книги, но стал маяком и ориентиром целого жанра, кумиром как широких читательских масс, так и рафинированных интеллектуалов, неиссякаемым источником вдохновения для кинематографистов. Сам Борхес восхищался его рассказами, в которых место человека — на далекой периферии вселенской схемы вещей, а силы надмирные вселяют в души неосторожных священный ужас."Мифы Ктулху" — наиболее представительный из "официальных" сборников так называемой постлавкрафтианы; здесь такие мастера, как Стивен Кинг, Генри Каттнер, Роберт Блох, Фриц Лейбер и другие, отдают дань памяти отцу-основателю жанра, пробуют на прочность заявленные им приемы, исследуют, каждый на свой манер, географию его легендарного воображения.

Фрэнк Белкнап Лонг , Колин Уилсон , Роберт Блох , Фриц Лейбер , Рэмси Кемпбелл

Фантастика / Ужасы / Ужасы и мистика
Самая страшная книга 2016
Самая страшная книга 2016

ССК. Создай Свой Кошмар.Главная хоррор-антология России. Уникальный проект, в котором захватывающие дух истории отбирают не «всеведущие знатоки», а обычные читатели – разного пола, возраста, с разными вкусами и предпочтениями в жанре.ССК. Страх в Сердце Каждого.Смелый литературный эксперимент, которому рукоплещут видные зарубежные авторы, куда мечтают попасть сотни писателей, а ценители мистики и ужасов выдвигают эти книги на всевозможные жанровые премии («хоррор года» по версии журнала «Мир Фантастики», «лучшая антология» по версии портала Фантлаб, «выбор читателей» по версии портала Лайвлиб).ССК. Серия Страшных Книг.«Самая страшная книга 2016» открывает новый сезон: еще больше, еще лучше, еще страшнее!

Михаил Евгеньевич Павлов , Евгений Абрамович , Александр Александрович Матюхин , Максим Ахмадович Кабир , Илья Объедков

Ужасы
Кентавр
Кентавр

Umbram fugat veritas (Тень бежит истины — лат.) — этот посвятительный девиз, полученный в Храме Исиды-Урании герметического ордена Золотой Зари в 1900 г., Элджернон Блэквуд (1869–1951) в полной мере воплотил в своем творчестве, проливая свет истины на такие темные иррациональные области человеческого духа, как восходящее к праисторическим истокам традиционное жреческое знание и оргиастические мистерии древних египтян, как проникнутые пантеистическим мировоззрением кровавые друидические практики и шаманские обряды североамериканских индейцев, как безумные дионисийские культы Средиземноморья и мрачные оккультные ритуалы с их вторгающимися из потустороннего паранормальными феноменами. Свидетельством тому настоящий сборник никогда раньше не переводившихся на русский язык избранных произведений английского писателя, среди которых прежде всего следует отметить роман «Кентавр»: здесь с особой силой прозвучала тема «расширения сознания», доминирующая в том сокровенном опусе, который, по мнению автора, прошедшего в 1923 г. эзотерическую школу Г. Гурджиева, отворял врата иной реальности, позволяя войти в мир древнегреческих мифов.«Даже речи не может идти о сомнениях в даровании мистера Блэквуда, — писал Х. Лавкрафт в статье «Сверхъестественный ужас в литературе», — ибо еще никто с таким искусством, серьезностью и доскональной точностью не передавал обертона некоей пугающей странности повседневной жизни, никто со столь сверхъестественной интуицией не слагал деталь к детали, дабы вызвать чувства и ощущения, помогающие преодолеть переход из реального мира в мир потусторонний. Лучше других он понимает, что чувствительные, утонченные люди всегда живут где-то на границе грез и что почти никакой разницы между образами, созданными реальным миром и миром фантазий нет».

Элджернон Генри Блэквуд

Фантастика / Ужасы / Социально-философская фантастика / Ужасы и мистика