Читаем Уго Чавес полностью

Возмущённые поклонники творчества Фуэнтеса засыпали его письмами: как вы могли пойти на это? Один из них, отнюдь не чавист, написал: «Господин Карлос Фуэнтес, Вам бы лучше заняться своей любимой Мексикой, которая, к несчастью, находится слишком близко к Соединённым Штатам. Их правительство обрекло Ваш народ на нищету и страдания и, как следствие, на невежество, утрату исторической памяти и покорность. Конечно, Вы живёте очень хорошо. Вы не обязаны следовать христианскому завету: любить своего ближнего (венесуэльский или мексиканский народ), как себя самого. Завтра Вам захочется убедить нас в том, что Буш или Блэр заслуживают Нобелевскую премию мира, сеньор Густаво Сиснерос — премию в области экономики, а Вы, не спорю, в сфере литературы. Но не забывайте, что среди других лауреатов премии идут Ваши предшественники Жоржи Амаду, Сесар Вальехо, Хулио Кортасар и все умершие, которые не продали, не заложили свою честь и своё искусство, чтобы стать эпигонами бизнесменов».

В античавистской «бригаде» выделялся ветеран пропагандистских операций ЦРУ журналист Карлос Альберто Монтанер, родом из Гаваны. Его отец процветал во времена диктатора Батисты, был причастен к преступлениям его режима. Но наступили другие времена, и Карлосу Монтанеру пришлось выдавать себя за либерала, сторонника мирного перехода Кубы к «подлинной демократии». По данным кубинских источников, Монтанер начал сотрудничать с ЦРУ в годы учёбы в университете, а профессиональную ориентацию получил на 213 курсах пропагандистов в Форт-Беннинге (штат Джорджия). Проблем с трудоустройством Монтанер никогда не испытывал: невидимая поддержка «всемогущей конторы» облегчала его журналистскую карьеру, обеспечивала гласные и негласные гонорары, публикации книг, разоблачающих «кровавый режим» Ф. Кастро.

В пропагандистских статьях Монтанер, как и другие собратья-термиты, использовал (искусно интерпретируя) тезисы, подготовленные в лабораториях информационной войны США против президентов-популистов — венесуэльца Чавеса, боливийца Эво Моралеса, эквадорца Рафаэля Корреа, супружеской пары Киршнеров из Аргентины. В аналитических документах официальных учреждений США постоянно подчёркивалось, что без Чавеса «популистские процессы» на континенте «заглохнут сами по себе», прекратится поток венесуэльских нефтедолларов на поддержку дружественных Чавесу режимов и они капитулируют, падут под натиском «цветных революций». Поэтому Монтанер и компания с лёгкостью необыкновенной навешивали и навешивают на прогрессивных политиков новой волны ярлык «неофашистов».

Сильные выражения в жанре «чёрной пропаганды» — излюбленный приём американских специалистов по ведению информационных войн. В отношении Чавеса Монтанер не стеснялся в стандартных эпитетах: «сумасшедший», «нарциссист», «обезьяна с острова Борнео», «каудильо», «агрессивный психопат» и т. д. Вот цитата из статьи Монтанера «Антропология Чавеса», растиражированной венесуэльской прессой: «Это очень агрессивное существо, которое запугивает своих и чужих и берёт верх с помощью завываний, битья в грудь и постоянной демонстрации клыков». (И кто-то ещё говорит, что в Венесуэле при Чавесе «зажимали свободу слова»!) За три месяца до апрельского заговора 2002 года в оппозиционной прессе появились публикации с «подсказкой» Чавесу о наилучшем варианте выхода из сложившейся кризисной ситуации. Одну из них под заголовком «В отличие от Гитлера Чавес не является самоубийцей»(Статья была опубликована в газете «Насьональ» (Каракас, 6 января 2002 года).) есть смысл привести целиком: «Эдмундо Чиринос, психиатр Уго Чавеса, уверен, что если революционный проект потерпит крах, то президенту останется только один выход: умереть за “боливарианскую идею”. Чиринос подчеркнул:

— Никакой венесуэльский президент не был так завязан на свой политический проект, как Чавес. Он занят им не для того, чтобы делать деньги или извлекать личную выгоду. Это лидер, полностью идентифицируемый с проектом, который он возглавляет. По этой причине не могу представить его в изгнании или сидящим в тюрьме. Если революция не устоит, то я вижу Чавеса готовым стать жертвой гражданской войны.

— Существует ли возможность его самоубийства, как это было с Гитлером после падения нацизма? — Нет. Чавеса в отличие от Гитлера нельзя отнести к депрессивным личностям. У него бывают периоды грусти, но для него несвойственно раздвоение сознания. У него есть проблемы в другой сфере, семейные. Но у Чавеса нет склонности к самоубийству. Он не покончит с собой.

Об угрозе покушений на него, о которой постоянно говорил Чавес, Чиринос выразился так: — Это не паранойя. Его подозрения имеют основания и не являются выдумками в целях саморекламы. Это реальные угрозы, которые существуют с того самого момента, когда его проект стал осуществляться. Угрозы не превратили его в трусливого человека. Он продолжает появляться публично, подвергая себя опасности, потому что для него характерно именно так отвечать на вызовы. Вместо того чтобы вызвать страх, угрозы, кажется, только укрепляют его, подстёгивают его мужество.