Читаем Уфимские девчонки полностью

– Давай я сошью тебе платье, – предлагает тетя Таня – мамина подруга. Ей сорок пять, а ее дочке двадцать, но это не мешает им вместе ходить по дискотекам в поисках богатых ухажеров. И та и другая расфуфыриваются, словно павлинихи, рассказывая о новинках в мире моды. А я в моде не разбираюсь. Что мне мама покупает, то и ношу, поэтому смотрю на них как на экспертов. Таю в душе надежду, что и у меня будет много ухажеров, но не обязательно богатых. И вот – модная тетя Таня предлагает сшить платье – удача.

Серебристое, роскошное, с голой спиной. Голая спина у семнадцатилетней девчонки, которая и юбки-то короткие стесняется надевать! Но мне придется засунуть стеснение подальше – ведь мне нравится парень из параллельного класса, и я собираюсь его покорить!

В день выпускного мы пригласили на дом парикмахершу. Она нахлобучила мне высокую прическу с мелкими кудряшками, а еще нарисовала на лице голливудский макияж. Подхожу к зеркалу: «Кто это?» Из зеркала на меня смотрит женщина лет тридцати с ярко-красными губами, какая-то Анжелина Джоли. Мама и бабушка утешают – яркий мэйкап нужен для четких фото.

Спускаюсь по ступенькам в клуб. Мое платье ниже колена, но почему-то без разреза, неудачный широкий шаг. Нитка – тонкая, неудачно пришитая тетей Таней рвется… И я чувствую, что голой сейчас будет не только спина. Праздник испорчен. Набрасываю на плечи черный уродливый пиджак… Он мешком висит на мне, укрывая спину и плечи. Разве макияж и прическа спасут положение?

Подруга Гузелька утешает: «Да ты и в пиджаке хороша». Гузелька просто очень добрая. Врет, чтобы я не расстраивалась.

– Нет, Гузелька, – говорю я. – Никакого Вадика теперь…

Высоченный Вадим в синем костюме проходит мимо меня вразвалочку, рядом с ним плетется небольшого роста друг. Кажется, они решили сыграть в бильярд. И мы с Гузелькой наблюдаем это зрелище. Ничего не понятно – их действия кажутся бессмысленными, машут палками, радуются, что шар попал в лунку. Скукотища… Но я не оставляю своей мечты. Неуклюже беру кий и, поглядывая на Вадика, оттопыриваю большой палец кверху. Черный пиджак… Провалился бы он, да и тетя Таня со своим платьем.

– О господи, как же это делается? – хохочу я, запрокидывая голову (и откуда во мне возникло кокетство?) Я ощущаю себя беспомощной и в то же время наслаждаюсь процессом – надо же когда-то побыть и дурочкой.

Он всякий раз оборачивается на мой смех, на фоне остальных играющих он, словно преподаватель по бильярду. Он уверенно держит кий, дает советы другу. Наконец он не выдерживает:

– Девушка, давайте я вас научу.

«Ха-ха-ха, сработало», – думаю я.

Ну вот он уже касается моей руки, причем так, словно мы знакомы уже давно. Он пахнет терпким парфюмом.

Я – скромная девчонка, и как себя вести с парнями не знаю, но внутри, кажется, просыпается странное чувство – могу быть такой – кокетливой и игривой.

– А почему я вас раньше не видел? – спрашивает Вадим, смотря мне прямо в глаза.

«Да потому что я сегодня, как Золушка, пришла на бал вся такая с голливудским макияжем», – думаю я про себя. И говорю: «Даже не знаю, меня Маша зовут, а вас?»

По-моему Вадим совершенно не умеет общаться с девчонками. Он как-то с ходу, с первого смеха уже влюбился в меня, растерялся. Хотя, что и говорить, я сегодня и вправду Золушка, только вместо потерянной туфельки у меня на плечах черный пиджак, закрывающий голую спину.

Я, Гузелька, низенький друг и Вадим идем на танцпол. Диджей в смешной шапочке с кисточками принципиально не ставит медляки. Он любит «тыц, тыц», а мне так надо, чтобы поставил медляк.

И Вадику все равно. Он приглашает меня на танец. Выпускники орут и дергают руками и ногами, изображая танцы. А мы не слышим «тыц-тыц», у нас совсем другая мелодия – Уитни Хьюстон или Селин Дион.

«А теперь надо незаметно уйти», – думаю я после танца. Вадим говорит: «Подожди меня здесь, я сейчас вернусь». Я стремглав вылетаю из клуба. Пусть меня будет немного, чуть-чуть. Надо оставлять после себя шлейф – духов, воспоминаний, мыслей. Я бегу по дороге и гляжу в рассвет – розово-голубой, ватный. Над Белой туман. И я так хочу запомнить это утро навсегда. Таким – легким и водным, с розово-голубым горизонтом. Мне кажется, что все это никогда не закончится. Я думаю, что Вадим будет не спать еще две-три ночи и захочет узнать мой телефон… И позвонит мне. И что это здорово ощущать себя Золушкой в черном дурацком пиджаке. А дома на столе меня ждет торт, приготовленный бабушкой, – пять коржей пропитанных сгущенкой со сметаной, а сверху – малина…

Но это после сна. Будет новый день, будет много дней…

* * *

Мы с Вадиком так больше никогда не увиделись.

Офисный серпентарий

Я сижу в комнатушке, называемой кабинетом. А точнее это проходное место, промежуток между комнатой, в которой трудятся коллеги женского пола и работаю я. Пишу статьи для журнала. Тематика издания от меня далека – медицинская, но за хорошую зарплату я пашу на нелюбимой работе. И не думаю о счастливых элементах пазла.