Читаем Удар в сердце (сборник) полностью

Однако там в противниках был хотя бы достойный человек! А тут какой-то Степка… Но он хороший стрелок и не имеет тормозов. Убить отца четырех детей, который за тебя же и заступался! Совсем без совести, без жалости… Такой не остановится, пока не добьется своего. Или пока его самого не раскассируют.

Значит, надо поостеречься. Сообщить начальству? Но оно спросит, откуда сведения о возможном покушении. Если рассказать про максималиста, то следом появится второй вопрос: почему ты его не арестовал? И без того уже эпизод на Фонтанке стал предметом служебного расследования. Коллежский советник отпустил двух террористов! Обезоружил, мог доставить в участок, но вместо этого бросил в реку. Дело дошло до директора Департамента полиции Трусевича. Лыков в очередной раз изложил ему, как все произошло. Умолчав в очередной раз, что городовой на посту отказался ему помогать…

Трусевич стал директором департамента лишь четыре месяца назад. Алексей Николаевич за это короткое время понял одно: что тот умный. Чехарда с начальством уже успела ему надоесть. С прошлого года сменилось пять директоров! В разговоре выявились другие качества нового начальника. Выслушав подчиненного, тот сказал:

– Напишите рапорт на мое имя. Что схватились с двумя крепкими террористами, сумели их обезоружить, но они вырвались и сиганули в Фонтанку – с целью спастись. Не прыгать же вам за ними следом! Так и убежали. Точнее, уплыли, хе-хе…

– Слушаюсь.

– Алексей Николаевич, – начал директор, – я давно к вам приглядываюсь…

– И что увидели, Максимилиан Иванович?

– Рассказывают легенды о вашей силе. И о ваших приключениях. По ним, говорят, книги можно писать… Скажите, а если бы нападавших было четверо, что бы вышло?

Лыков задумался. Действительно, что?

– Такие же здоровые, как эти двое?

– Ну, допустим, что да.

– Хм… Пришлось бы их сразу бить навылет.

– То есть?

– Ну, четверо – это много…

– Понимаю! Для меня и двое уже караул!

– …а когда много, то надо бить так, чтобы после первого удара больше не встал. Некогда цацкаться, когда их много.

– Так. И что получилось бы?

– Ну, скорее всего, они успели бы меня застрелить. А я бы обездвижил одного или двоих, причем капитально, с увечьем.

– Понятно. Говорят, в молодые годы вы справлялись и с четырьмя? – спросил Трусевич одновременно и с надеждой, и с недоверием.

– Один раз только, на Хитровке. «Волки Сухого оврага» завели меня в безлюдное место и хотели допросить. Пришлось поучить стервецов.

– А теперь что же? Вам ведь всего сорок девять лет! У нас в Чернигове был дворник, так он в пятьдесят гнул подковы!

– Подковы и я гну. Силы с годами меньше не стало. Вот быстрота начала слабеть, а в схватке это первое дело. И потом, есть разные ситуации. Когда просто драка, можно и семерых побить. Они же друг другу мешают! Прикрылся одним, как щитом, и не подпускаешь остальных. Вырубаешь по одному… А на смелого человека и не полезут. В той же тюрьме, если видят, что ты их не боишься, то обходят стороной. Вот нож – другое дело, там и одного противника может хватить!

На этом собеседники расстались. Лыков вынес наблюдение, что Трусевич за ним приглядывает. И человек он с понятием. Но историю про максималиста и он не поймет. Спросит: почему не задержал?

Был другой способ известить начальство о готовящемся покушении. У Лыкова на связи состояло двадцать негласных осведомителей. Люди относились к разным слоям столичного общества. Ориентированы они были на уголовные преступления, но иногда случайно узнавали и про политические. Можно написать, например, так. Агент сообщил про некоего эсера Степана Варешкина, который в своем кругу похвалялся убить Лыкова. Как царского сатрапа…

Кстати, о сатрапе. Варешкин легко может заручиться поддержкой своих товарищей-максималистов. Коллежский советник из Департамента полиции! Чем не сатрап? А на днях лично захватил одного из участников «экса» в Фонарном переулке. Казнить его! И тогда охотиться на сыщика будет целая армия боевиков, а не одиночка. Этого только не хватало…

Алексей Николаевич так и не решил, как ему поступить. Надо сделаться осторожнее, а там поглядим. На всякий случай вечером он вернулся домой другим путем, через Надеждинскую улицу. И возле подъезда тщательно огляделся. В кармане сыщик держал взведенный «веблей».

Утром его разбудил шум под окнами. Алексей Николаевич послал кухарку узнать, в чем дело. Нина Никитична принесла страшное известие. На выходе из дома только что застрелен сосед сыщика по подъезду статский советник МИДа Павлов. Ровесник Лыкова, он был чем-то похож на него: тот же рост, та же стриженая седая голова, короткие офицерские усы. В утренних сумерках легко и ошибиться. Степка! Подкараулил и шмальнул. И погиб еще один невинный человек… Черт, ну почему он тогда не убил его сразу?!