Читаем Учитель полностью

«Надрать задницу? Лучше уж тогда отодрать тебя в задницу, сидеть на занятиях ты точно после не сможешь, но, может, хоть ума прибавится?» – подумал он про себя, ощущая приятные мурашки, спускающиеся по спине, стекающиеся к паху. Долго расслабляться не пришлось, когда в гостиной воцарилась тишина, а передо ним предстала молодая девушка, мокрая после душа, со стекающими капельками воды с волос в светло-голубом, хлопковом домашнем платье. Карие глаза, обрамленные влажными и загнутыми пушистыми ресницами, очаровывали Томаса.

– Тебя не было неделю! – сказал он, всматриваясь в её усталое и бледное лицо, – Где ты, мать твою, была? Не мне нужен этот диплом!

Том отчитывал её как маленькую девочку, что виновато хлопала глазами, опустив голову.

– Почему бы вам просто не успокоиться и не позавтракать со мной? А я всё объясню.

«Чего? Позавтракать? Она смеется надо мной, издевается!»

Том проехал почти семьдесят километров чтобы позавтракать? Он приехал чтобы отвесить ей хороших звездюлей, а вместо этого сидит на маленькой кухне, как гребаный семьянин с тремя детьми и молодой женой, и ест блинчики с мёдом. И куда он скатился? Эта девка вертит евреем, как хочет, а вертеть её должен он на своём хозяйстве. Кто из них Томас Шульман, в конце концов?

– Вкусно… – заметил он, посмотрев в почти пустую тарелку, запивая всё это сладким чаем с молоком.

Разговаривать по делу уже не хотелось, поэтому они просто ели, изредка переглядываясь.

– Когда собираешься вернуться на учёбу? Когда останешься необразованным недоделком из глухой деревни?

Янг плеснула в Томаса остывшим чаем, со звоном швыряя чашку на стол. В этот момент он понял, что перегнул палку и взял её за живое.

– Тогда, когда вы перестанете лезть в мою жизнь!

Том чуть не упал со стула, с трудом удержав равновесие и желание прибить её этим же стулом, удивляясь от происходящего, от дерзости девушки, зарекаясь больше никогда не помогать и не делать добро, что вечно выходит ему боком, стряхивая с бороды сладкие капли. Лили уже сотню раз пожалела о сделанном, протягивая мужчине полотенце, чтобы он смог просушить недовольную рожу. Будь на её месте любая другая, Томас бы наверное не сдержал себя, но здесь была она, что занимала все его мысли последний месяц. Звон в ушах становился громче, а сохранять самообладание становилось сложнее.

– Если я не увижу тебя на занятии во вторник, то приложу все мои силы, чтобы ты вылетела из колледжа с пинками под зад! Момент понятен?

Шульман швырнул ей пропитанное чаем полотенце, накидывая пиджак и направляясь к коридору.

– Вы злой! Лили никогда нас не бросит! – один из мальчиков яростно вцепился в его бедро, нанося лёгкие удары кулачками, – Нас папа бросил! И вы тоже плохой!

Лили отвернулась к окну, утыкаясь в майскую зелень.

– Боец… – Том потрепал мальца в светлую макушку, поражаясь маленьким защитником, понимая, что не прав. Но, дёргаться уже было поздно и он молча покинул дом, виновато закрыв за собой дверь.

В баре мистера Шульмана ждала компашка пакистанских полупокеров, которые потребовали от него снижения цен на поставку и продажу алкоголя.

– Накося-выкуси мой обрезанный член! Я что, похож на сучку, подставляющую зад каждому кобелю? – спросил он, обводя взглядом чёрноволосого и смуглого мужчину с такими же чёрными глазами и душой по имени Сафар – главарь недоумков из пакистанского квартала, – Ну нет, никаких скидок ни тебе, ни твоим выродкам! Я не для того рву задницу, чтобы вы – болваны отказывались платить мне по счетам! Дела у них, видите ли, херово обстоят! Надо же!

– Том, ты же разумный человек. Зачем тебе все эти сложности? – главарь опёрся о его дубовую и отполированную языком работников барную стойку своими смуглыми и расплющенными лапами, с презрением уставившись ему в глаза. Сегодняшний день еврею порядком надоел, а терпение закончилось на Саммер-Роуд, поэтому ему ничего не оставалось, как пойти на крайние меры, дабы вернуть себе спокойствие и сэкономить нервы.

– Не смей, слышишь? Не смей, сраная ты мартышка, смотреть на меня сверху вниз, – голос Томаса больше походил на предупреждающее рычание дикого зверя.

Он схватил со стола тонкий перочинный нож, которым обычно разрезал хлеб, воткнув его в руку Сафару, словно это был мякиш. Тяжёлый стук и гулкий вой пробежался по всему бару пугающие волной для остальных умников, пока густая алая кровь сбегала по его пальцам, капая на пол.

– Ну, полагаю, мы таки договорились больше не поднимать разговор о снижении цен?

***